Приняв мое молчание за знак смирения, он попытался проявить командный тон, который и раньше ему не слишком удавался. - Сейчас ты пойдешь к этому мальчишке и уговоришь его забрать заявление. Мне всё равно, как, делай, что хочешь, или как умеешь. Раз смогла его убедить оклеветать своих брату и сестру, сумеешь уговорить сделать обратное! Иди, и чтобы завтра Алка с Колей были на свободе!
- А если нет? - вскинула я голову, глядя в его затуманенные алкоголем глаза. -Что тогда? Что ты тогда сделаешь, пап?
- Видит бог, я этого не хотел, - он покачал головой, крепко зажмурившись. Снова закурил, помолчал, сплющивая фильтр сигареты между пальцами, негромко, но всё-таки произнес. - Ты должна вызволить их, Риш. Иначе ты мне больше не дочь.
Повисшую в воздухе тишину можно было потрогать руками.
А я... я усмехнулась, поднимаясь со стула, чувствуя, как боль медленно растекается по всему сердцу, забираясь в каждый ее уголок. И говорила я ни с меньшей уверенностью:
- Хорошо, пап. Как скажешь.
- Я рад, что ты...
- Ты не понял, - качнула я головой, стряхивая с коленей несуществующие пылинки. И, отставив все сомнения, равнодушно посмотрела в когда-то любимые глаза. Сейчас в них не было ничего знакомого, родного и близкого. Только опротивевший мне алкоголь... - Я сделаю всё, как ты скажешь. Сказал « не дочь», значит, так и будет. И это последнее, что я сделаю. С меня хватит. Живи, как хочешь, вместе со своей сестрой, ее Аллочкой и Коленькой. Потому что они, как и ты, заслужили всё, что сейчас происходит.
И ушла.
Вот так просто дошла до прихожей, спокойно обулась, не торопясь оделась, закинула за плечи рюкзачок, взяла ключи... И, поморщившись, положила их обратно на холодильник.
Этот дом теперь не мой. А, значит, и иметь возможность его открыть мне теперь незачем.
Выйдя в подъезд, я плотно притворила за собой дверь, ни на секунду не почувствовав желание ей хлопнуть. Вся злость испарилась так, словно ее и не было, оставив вместо себя легкую грусть и опустошение.
Прислонившись лбом к гладкой поверхности, прикрыла на секунду глаза, вслушиваясь в царившую по ту сторону тишину. Я ждала. Долго ждала.
Не знаю, сколько времени прошло, но я всё стояла и ждала, когда вот-вот послышатся торопливые шаги, распахнется дверь или, на крайний случай, раздастся звонок мобильника в кармане. Но...
Опостылевшая тишина, больно сжимающая сердце и ложащаяся свинцовым грузом на плечи, так и не была ничем нарушена.
Сжимая пальцами край рукава, я повернулась и направилась вниз, внимательно, пожалуй, даже слишком внимательно глядя себе под ноги, чтобы не оступиться. И уже на первом этаже, совсем рядом с деревянной дверью, сразу за которой стояла железная с домофоном, без сил опустилась на последнюю ступеньку. Я всё еще ждала, да.