Отец взбесился бы, узнав, что вчера вечером я помогала Эрику. Развернувшись к нему спиной, я открываю шкафчик и достаю кружку.
– Пап, это было очень давно. Пять лет назад, если совсем точно.
– И все же ты продолжаешь скрытничать и проводишь ночи черт знает где.
– Папа. – Я разворачиваюсь. – Посмотри на меня. Я жива и невредима. У меня даже похмелья нет, потому что вчера вечером я не пила. Я осталась в Бостоне, потому что была сильная гроза и много где повырубало электричество. Мне не хотелось никуда ехать в таких условиях. – Я с силой опускаю кружку на кухонную столешницу. – Я поступила ответственно, но ты почему-то отчитываешь меня за это! Просто невероятно, тебе не кажется?
Я замираю. Откуда он, черт подери, узнал об этом?
Чувство вины сжимает горло. Я медленно выдыхаю и напоминаю себе, что мне не за что винить себя. Я не обязана докладывать отцу все подробности своей жизни.
Отец ждет, когда я что-нибудь скажу, но я молчу, и он ругается матом.
– Вчера мне позвонила Луиза Ройс. У нее не было твоего номера телефона, и она хотела еще раз поблагодарить тебя за то, что ты привезла ее сына домой. А ты стоишь тут и говоришь мне, что не делала ничего безрассудного! Зачем ты снова видишься с ним, Бренна? От него одни беды!
– Я не вижусь с ним. Он попал в непростую ситуацию, и я просто помогла ему.
– Зачем? Он не заслуживает твоей помощи. Он вообще ни хрена не заслуживает! – Неприкрытая ненависть в его голосе пугает меня. Про отца не скажешь, что он эдакий заботливый папаша-медведь. Он никогда не осыпал меня поцелуями и не проявлял чрезмерную участливость. Но и бессердечным назвать его тоже нельзя.
– Папа, перестань. Эрик не злой человек. Он просто в плохом состоянии.
– И ты не обязана спасать его! – Отец проводит обеими руками по волосам. В его взгляде проскальзывает дикое отчаяние. – Ты хоть понимаешь, как я беспокоился после этого звонка, не зная, в порядке ли ты?
– Ты знал, что я в полном порядке. Я ведь написала тебе, что остаюсь у друга.
– Какого друга? – не отстает папа.
– Не важно. Но ты знаешь, что это был не Эрик, потому что если бы я ночевала у них, Луизе не пришлось бы звонить тебе. Так что прошу тебя, успокойся уже.
– Хочешь, чтобы я успокоился? – ворчит он. – В эти выходные у нас состоится важнейший матч, а вместо того, чтобы готовиться к нему, я переживаю о том, не подвергает ли моя дочь себя опасности!
– Я не подвергаю себя опасности.
От чувства бессилия мне уже трудно говорить.
