Хотела заказать что-нибудь выпить…
Чорбу укоризненно посмотрел на меня.
— Для Полины. Не для себя… После ваших фантастических коньяков я вряд ли скоро отойду…
— Может быть, еще по чуть-чуть пропустим?
Я умоляюще поднесла руки к груди.
— Думаю, на сегодня достаточно…
— Как знаешь. Так где ты была? В голосе Чорбу вдруг послышались стальные нотки. И эти нотки заставили меня насторожиться.
— В баре. Я говорила вам.
— Я только что из бара. Ты ушла оттуда чуть раньше…
— Я не думала, что вы будете волноваться.
— Разве? Ведь это я тебя пригласил… Признавайся!
Молдаванин молчал, а я так и не смогла найти подсказки в его глазах. Как ни пыталась.
— Ты ведь была наверху. Возле номера покойного, — он наконец-то сжалился надо мной. — Правда?
Я опустила голову и уперлась взглядом в мягкие кошачьи постолы: в такой обуви легко следовать тенью за кем угодно.
— Правда, — вздохнула я. — Я ведь журналистка… Очень хотелось посмотреть…
— На место преступления. — Слава богу, хоть в этом мои позиции выглядят незыблемо: профессиональный долг плюс простое человеческое любопытство.
— Обнаружила что-нибудь интересное?
— Ничего, — я нисколько не лукавила. — Самое интересное, что есть в этой гостинице, — это вы.
— Тогда пойдем? — Он ухватил меня за руку, — Только дай мне слово, что больше не сбежишь…
Но возвращаться в номер Аурэла мне не хотелось. Именно потому, что он был таким чертовски привлекательным мужиком. Привлекательным и опасным. И я могла бы не устоять…
— А если мы посидим в баре?
— Отродясь там не бывал…. Но если ты настаиваешь…
.. Андрон Чудаки по-прежнему читал об ужасах железнодорожных путешествий в большой компании. Но теперь он был уже не так одинок: за ближним к стойке столом восседала полусонная двойня. Двойня пялилась в беззвучно работающий телевизор и синхронно потягивала томатный сок. Обоих персонажей я видела всего лишь мельком, но и они были запротоколированы в досье у Сергуни Синенко.
Вотяков и Лисовских.
Официант, привезший ужин нам с Олевом (потенциальный отравитель), и портье (потенциальный сообщник отравителя).
На наше появление в дверях бара они никак не отреагировали, и я успокоилась окончательно: как бы то ни было, с моей внешностью произошли кардинальные изменения, и судить обо мне могут теперь только правоохранительные органы. И только по отпечаткам пальцев.
Я мысленно поблагодарила вновь преставившегося Стасевича: ведь это именно ему принадлежала идея максимально приблизить меня к Алле Кодриной. Да, черт возьми, убийца-потаскушка, выползшая из номера с трупом, гораздо больше походила на Аллу Кодрину, чем на меня нынешнюю — с экстремальной стрижкой и неожиданно открывшейся, почти нимфоманской страстью размышлять. В любом месте и по любому поводу.