Ритуал последней брачной ночи — читать онлайн бесплатно полностью

 — Голос бедняги Олева слегка подрагивал, он все еще боялся, что я развернусь и уйду, дурачок. — Вам нужно хотя бы обсохнуть.

…Его номер располагался на третьем этаже: почти президентские апартаменты, несколько дежурных филармонических корзин с такими же дежурными цветами (издержки профессии), несколько дорожных баулов из дорогой кожи (за любую из этих умопомрачительных вещиц я готова была расплатиться натурой, не сходя с места); пачка каких-то приглашений на столе и его орудие труда — прямо посередине комнаты.

При виде этой непомерно раздувшейся от гордости скрипки-переростка я зябко повела плечами: наверняка Киви предложит мне прослушать что-нибудь из его репертуара, перед тем как затащить меня в койку.

Так впоследствии и произошло, но начал он не с этого.

— Хотите есть? — спросил Киви.

— Для начала я хотела бы вымыться, — залитое шампанским платье липло к ногам и создавало определенные неудобства.

Он проводил меня к дверям ванной и почтительно распахнул их передо мной.

— Прошу. Все полотенца чистые…

К чему, к чему, а к гостиничным номерам мне было не привыкать: я захлопнула дверь и задвинула щеколду. И пустила воду.

На то, чтобы смыть с себя страстные остатки шампанского, ушло три минуты. Потом, проклиная все на свете, я застирала подол и облачилась в толстый махровый халат, висевший на вешалке. Эта фирменная гостиничная тряпица, помимо всего прочего, должна спровоцировать хобот Олева: женщина в мужском халате — это всегда намек на интимно-доверительные отношения.

Но когда я вернулась в гостиную в этом чертовом халате, Олев Киви заметно огорчился.

— Вы сняли платье? — глупо спросил он. Нет, дорогуша, я должна была снова его напялить и торчать в мокрой тряпке только потому, что ее фасон когда-то так понравился твоей жене!

— Оно должно высохнуть, — с трудом подавив в себе раздражение, сказала я.

— Да, конечно… Я не подумал.

— Замечательно. — Ничего замечательного в этом не было.

Олев устроился в кресле, а я напротив него. Теперь я сидела спиной к окну и была почти недосягаемой для бесстрастного, мерцающего света белой ночи.

А о другом свете не могло быть и речи: Олев Киви не очень-то жаждал видеть мое лицо.

Несколько минут мы просидели в полном молчании.

— Итак? — подхлестнула я притихшего эстонца.