Автор
Раньше я ненавидела утро — эти холодные рассветные часы, когда сознание медленно приходит в норму после ночного кошмара. Под утро мои мечты полыхали яркими калейдоскопами: джунгли со скрытой жизнью, далекие океаны и удивительные стены замка Риверстейн. В этой книге вы найдете нечто новое под сознанием каждому утра — атмосферу мистики и чудес, заставляющую вас смотреть на жизнь с совершенно новой стороны....
Арххаррион мрачно посмотрел на лорда Даррелла, еще мрачнее – на нас, так что мы предпочли не задерживаться и споро потрусили к покоям леди Селении.
* * *Если в кабинете матушки и я, и Ксеня хоть раз да побывали, то в личных покоях не был никто из послушниц. Кроме Рогнеды, верно.
И сейчас мы стояли на пороге с легкой опаской. Так и казалось, что стоит войти – раздастся надменный голос и обожгут льдом глаза леди Селении.
Но за дверью было пусто. И роскошно. Настолько, что мы застыли открыв рты подобно деревенским дурочкам на ярмарке.
"Четыре просторных покоя, соединенные между собой и уставленные с мрачной варварской роскошью, поражали воображение. Черный бархат на стенах, тяжелая мебель темного дерева, багряные портьеры. Камины, отделанные мрамором, и золотые канделябры. Огромная кровать укрыта красным шелковым покрывалом, словно залита кровью.
– Брр, – намеренно громко высказалась подруга, – ну и вкус у матушки! А еще леди! Никакой утонченности!
Я фыркнула от смеха, и наваждение прошло.
К обеду мы были готовы тронуться в путь. Ксеня облачилась в темно-зеленое дорожное платье и высокие сапоги, я выбрала серое и тоже сапоги. В комплект к платьям – зимние плащи с капюшонами, рукавицы и несколько нижних рубашек на смену. Что не надели, свернули в седельную сумку и спустились во двор.
Там уже седлали лошадей мужчины. Оба в темных брюках, рубашках и сапогах, длинные плащи переброшены через седла.
– Хорошую защиту поставила, – произнес Шайдер, увидев меня.
Я улыбнулась.
– А где Кайрос? Разве вы не на нем поедете? – спросила я, разглядывая приплясывающего возле лорда жеребца.
– Нет, Кайрос не любит… хм, – он покосился на Арххарриона, – не любит темных. Так что я попросил Данилу присмотреть за ним, пока я в отъезде.
Он похлопал по крупу своего коня, а я пошла знакомиться с каурой лошадкой, доставшейся мне.
Я прислушалась к голосу земли и леса, к печальной песне расставания, провожающей меня, и поежилась от нахлынувшей тоски.
– Я вернусь, – пообещала я.
Арххаррион подал мне руку, помогая сесть в седло. Ксеня уже устроилась и, лихо хлопнув по крупу свою лошадку, помчалась к воротам, не оглядываясь.
