Автор
Раньше я ненавидела утро — эти холодные рассветные часы, когда сознание медленно приходит в норму после ночного кошмара. Под утро мои мечты полыхали яркими калейдоскопами: джунгли со скрытой жизнью, далекие океаны и удивительные стены замка Риверстейн. В этой книге вы найдете нечто новое под сознанием каждому утра — атмосферу мистики и чудес, заставляющую вас смотреть на жизнь с совершенно новой стороны....
Поэтому по мере сил на глаза ей я старалась не попадаться."
"– Построились! Бегом! Три круга! Шевелитесь, шаромыги обморочные! Живее!
Мы грустно потрусили по кругу, я затесалась в середину, стараясь не выбиваться из строя. Плестись в хвосте чревато, Гарпия красноречиво похлопывала хлыстом по голенищу сапог, и я не сомневалась, что, если окажусь в конце, она не применет использовать его по назначению. А ощутить жало хлыста на своей шкуре мне что-то не хотелось.
Морозный воздух царапал горло, драл легкие, но я была ему благодарна.
Хотя какое тут решение: кроме паники и тошноты, бульканьем подступающей к горлу, ни о чем думать не удавалось. И посоветоваться не с кем. Даже Ксеньке не рассказать – испугается, шарахнется как от скаженной, тогда совсем худо мне станет.
Но что делать? Что же мне делать? Ведь не выдержу, засну, и тогда это повторится! А не спать не смогу, устала так, что еле ноги переставляю. А ведь еще только утро! Девчонки бегут ладно и сильно, взбодрились на утреннем холодке. Разрумянились, глаза блестят!
А я уже на первом круге хриплю как загнанная лошадь!
Поспать бы… Хорошо так, по-настоящему, а не тревожными урывками, как сплю я уже три месяца.
Икры обожгло болью, и я вынырнула из мутной, затягивающей меня дремоты. Все-таки я отстала, оказалась в хвосте, чем Гарпия и воспользовалась с радостью. Я мельком увидела замах, и снова ноги вспыхнули от удара хлыста.
Даже зимой мы бегали в ботинках и коротких штанах, по колено. Сверху – рубахи и старые меховые безрукавки, на головах платки.
Я заскулила, зная, что нельзя. Это правило! Плакать у нас запрещалось.
