Автор
Раньше я ненавидела утро — эти холодные рассветные часы, когда сознание медленно приходит в норму после ночного кошмара. Под утро мои мечты полыхали яркими калейдоскопами: джунгли со скрытой жизнью, далекие океаны и удивительные стены замка Риверстейн. В этой книге вы найдете нечто новое под сознанием каждому утра — атмосферу мистики и чудес, заставляющую вас смотреть на жизнь с совершенно новой стороны....
Хвала святым старцам!
* * *Однако как я заблуждалась!"
"К обеду мы узнали, что куратор не только не собирается в ближайшее время возвращаться в город, но и намерен провести в Риверстейне гораздо больше времени! Это сообщение посеяло в рядах послушниц панику, мы не знали, чего ожидать, и даже настоятельницы рассеянно и невпопад отвечали на наши робкие вопросы.
Более того, у нас, выпускниц, вводился дополнительный предмет – «История создания Ордена», и вести его собирался самолично столичный лорд! Подобная странность вызвала шквал многозначительных пересудов как среди послушниц, так и среди наставниц, однако куратор предъявил все необходимые бумаги, а от домыслов лишь отмахнулся.
Мы же недоумевали, к чему нам еще один урок, тем более что историю Ордена все изучают на младших курсах, да и вообще более-менее знает каждый житель страны. Но, понятно, свои вопросы держали при себе.
На правах «больной» на занятия я не пошла и сбежала поболтать с Ксеней, но она снова спала, и я, расстроенная, отправилась в часовню.
Но сын травницы так и не пришел.
Я напрасно просидела до ночи на холодной лавке, с надеждой поглядывая на дверь и подпрыгивая от шорохов. Даже вечернюю трапезу пропустила. Когда тусклый свет, проникающий сквозь дыры в крыше, стал совсем призрачным, я смирилась и вышла на ступеньки.
Темный ельник казался чернильным пятном с выступающими силуэтами колючих веток, монолитным и непроходимым.
Маленький сгорбленный безжизненный силуэт.
Стало так невыразимо тоскливо, что захотелось выть. Я подумала, что хоть закоченей я тут от холода, никто не бросится меня искать и спасать. Накатило ощущение собственной ненужности, и я закрыла лицо ладонями, сдерживая позорный скулеж. Вроде давно уже привыкла к своему сиротству и смирилась с ним, а вот надо же… накатило горечью, оставляя во рту противный, тошнотворный вкус, застучало обидой в висках.
Самое страшное, что даже воспоминаний нет.
