Автор
В бесконечных веках земля радует глаз необыкновенно красными ягодами рябины, где каждая тропка приводит к святому Ионну Лествичнику и его молитвам. Русская народная песня звучит по проселочной дороге среди лугов и хвойного леса, петляя между раскидистыми елями, где она становится более гладкой и укатанной благодаря долгим временам использования....
— Назад! — повторил он и уже с лестницы добавил: — Я сам! Но она опередила его, взлетела по лестнице наверх, пока он, прихрамывая, с трудом поднимался.
Дым заполнил собой все пространство, из-за него было не видно ни зги. Глаза нестерпимо резало, а дышать становилось все труднее. Августина закрыла нос и рот полой жакета, но это мало помогло. Преодолев первый пролет лестницы, она мучительно закашлялась, пытаясь сквозь кашель выкрикнуть имя сына.
Чертыхаясь и матерясь, ее догнал директор, толкнул к выходу, что-то сказал, но она не расслышала.
— Владислав! — громко и повелительно прокричал он, но вместо ответа они услышали, как где-то с треском отвалилась оконная рама и со звоном разбилось стекло.
Оришко схватил Августину за руку и потащил за собой. Он широко шагал, западая на протез, и распахивал все двери.
— Владислав! — кричал в проем каждой, но ответом был лишь жуткий шум пожара.
В холле второго этажа, куда они приближались и где Владик должен был ночевать, явно кто-то был — слышалась возня и глухое бормотание.
Августина прибавила шагу, опередила директора, первая достигла холла и увидела стоящую на табуретке завхозиху Петровну — та снимала со стен портреты вождей. Августина бросилась к дивану, заглянула во все углы.
— Брось, Петровна! — заорал директор. — Быстро уходи!
Огонь с лестницы уже подбирался к холлу, сквозь дым невозможно было разобрать, что творится в правом крыле. Да и огонь перекрывал туда дорогу. Правое крыло было прочно отрезано от них пожаром.
— Зинаида Петровна, вы моего сына здесь не видели? Он ночевал на этом диване…
Завхозиха с немым остервенением сдирала со стены портрет Луначарского.
— Никого не видала! Дети в чем были повыскакивали. Добра-то, добра пропало! До добра-то казенного никому дела нету…
— Быстро вниз! — заорал директор и подтолкнул Петровну к выходу. Затем он оборотился на Августину и железным тоном приказал: — Ты тоже — вниз! Ты за детей головой отвечаешь, поняла?"
"Но Августина в эту минуту была не способна воспринимать приказы.
Двери помещений третьего этажа все были, настежь. В библиотеке орудовал Слава — в распахнутое окно выбрасывал книги.
Дымом заполнены все щели. Она кричит, но на ее крик никто не отзывается.
Она почувствовала знакомый приступ удушья и прижалась к стене.
