Автор
В бесконечных веках земля радует глаз необыкновенно красными ягодами рябины, где каждая тропка приводит к святому Ионну Лествичнику и его молитвам. Русская народная песня звучит по проселочной дороге среди лугов и хвойного леса, петляя между раскидистыми елями, где она становится более гладкой и укатанной благодаря долгим временам использования....
Вот я и думаю — а вдруг есть он? Скажи мне, батя, как дальше жить-то? Как жить с тем, что я натворил, если все же есть он, Бог-то?
Батюшка ответил не сразу. Уголовник ждал.
— Справедливым будь с теми, кто рядом. Доброты своей не стесняйся, от Бога она.
По стенам сарая чуть слышно ударял несильный осенний дождь.
Во время неспешного разговора попа с Ухватом Шнурок не спал. От нечего делать он стал высматривать щели в стенах сарая, коих нашлось немало. Облазив сарай по периметру, он пришел к совершенно фантастическому выводу: их никто не охраняет.
Не поверив собственной догадке, он разбудил шпану, а те, в свою очередь, подняли на ноги весь сарай. В несколько минут разобрали пару-другую досок в крыше и беспрепятственно, подобно муравьям, потекли наружу и растворились в ночи один за другим.
Последним покидал сарай Ухват.
— Давай вместе, батя. Что тебе здесь? Вишь, как подфартило!
Священник только головой покачал:
— Я не пойду.
— Ну тогда молись за меня, батя. Прощай.
И уголовник скрылся в ночи, а в отверстую дыру в потолке заморосил дождь.
Утром явилась охрана и, отперев сарай, обнаружила одного-единственного продрогшего арестанта.
Пытаясь загладить собственную халатность, охрана в спешном порядке решала, как быть с оставшимся бедолагой. Его напоили горячим чаем с хлебом, и теперь он сидел перед начальником особого отдела тюрьмы, на столе у которого лежала папка с делом заключенного.
— Вознесенский Сергей Владимирович, — провозгласил крепкий, средних лет военный и с интересом взглянул на заключенного: — Так отчего ж не побежали со всеми, Сергей Владимирович? Преступная халатность охраны, скажем прямо, была ведь вам на руку?
— Мне с бандитами не по дороге, — ответил священник. Начальник помолчал, листая дело, покачал головой:
— Несколько сроков у вас, смотрю. Сначала — ссылка, затем — лагерь. И вот опять продлили.
— В чем же, гражданин начальник, мое упрямство? — удивился заключенный.
— В ссылке вы продолжали вести религиозную пропаганду. Вот здесь сказано — целую общину возле себя организовали, службы совершали. Так?"
"— Ну а как же иначе, ежели меня Бог на это дело поставил? У вас своя служба, у меня — своя. Люди в моем слове нуждаются, и бросить их я не могу.
— Вона как! — Военный покачал головой, усмехнулся.
