Автор
В бесконечных веках земля радует глаз необыкновенно красными ягодами рябины, где каждая тропка приводит к святому Ионну Лествичнику и его молитвам. Русская народная песня звучит по проселочной дороге среди лугов и хвойного леса, петляя между раскидистыми елями, где она становится более гладкой и укатанной благодаря долгим временам использования....
— Папенька больше меня не любит, Фриду Карловну уволили, будто все мы были в заговоре с Аннон!
Плач Эмили перешел в настоящие рыдания, Ася обняла ее, не зная, чем утешить. Эмили права, в доме Сычевых все изменилось с замужеством Анны.
Но для Аси, поглощенной своими переживаниями, эти изменения не оказались столь болезненными, как для Эмили.
— Ты ведь не слишком любила Фриду Карловну? — рассуждала Ася, обнимая подругу. — А к Анне ты можешь поехать в гости.
— Ничего не вернешь, Ася! Все теперь не так! Все по-другому… Я очень любила папу.
— Ты для этого пошла со мной на мельницу? — догадалась Ася. Было совершенно ясно: Эмили все еще надеется, что Егор действительно работает на мельнице. Тогда мир для нее окажется не таким ужасным и равновесие его восстановится. Но Ася поймала себя на мысли, что в отличие от Эмили не питает подобных иллюзий.
Держась за руки, как прежде, они прошли большой мост через Учу, миновали маленькую, в два дома, деревушку Стряпово и вышли на мельницу.
Их встретил непрерывный шум воды высокой плотины. Вода растекалась на два желоба, из них падала на деревянные колеса, а те медленно вращались. Мукомольная мельница соединялась с маслобойкой.
Девочки вошли в помещение маслобойки, где гудели и постукивали жернова, глухо и тяжело ударял пест, бьющий льняное семя. Туда-сюда сновали люди, покрытые мучной пылью. Впрочем, все предметы здесь, как снегом, были припорошены мукой.
Большой белый мельник с белыми усами и бородой взял у Аси кувшин, подставил под струю масла, текущую из-под песта.
Назад она приняла кувшин теплый, с приятно ароматным льняным маслом.
Девочки вышли на улицу. Сбоку мельницы был устроен въезд под ее крышу."
"Лошадь с возом въезжала по нему, а работник готовился принять у заказчика мешки с зерном. Увидев, что барышни не уходят, а ждут чего-то, работник повернулся к ним и вопросительно мотнул головой.
— Нам бы Егора, — осторожно попросила Ася.
— Эй, Егорша!
Из-под навеса высунулась кудлатая голова. Она принадлежала мальчику лет десяти. Как и все вокруг, голова эта была усыпана мукой и напоминала голову рождественского сахарного ангелочка в лавке Кругловых.
— Чего надо?
Девочки дружно покачали головой.
— А других Егоров у нас нету!
И работник принялся снимать мешки с зерном.
Возвращались большой Даниловской дорогой мимо кузниц и острога.
