В зеркально отраженном мире бесконечной любви и жестокого уничижения, каждый шаг героини привлекает новой непредсказуемостью. Вместе с парнем-эндмейсером она раскрывает свои тайны и уязвимости, но не все получается так гладко, как она надеется.
Потом, достав пару практически не видимых силиконовых накладок, приклеил их на свое запястье. Достал две гарнитуры и откинулся в кресле. Внешне расслабленная поза Рида не могла обмануть Алекса, тот был напряжен, как струна. Курсант лишь мельком отмечал все это, продолжая следить за дорогой. А еще он не понимал, почему Рид не спешит оправдываться, пусть парню и было плевать на его слова, но ведь что-то он должен был сказать? Однако, командор продолжал хранить молчание.
— Куда мы? — все же спросил Алекс.
— Сообщить семье о моем чудесном воскрешении.
Алекс все понял.
Он опустил флаер на широкую парковку, находящуюся на сотом этаже небоскреба, построенного практически из стекла."
"— Побудь здесь. И записывай все услышанное, — Рид передал одну их гарнитур сыну. Потом переложил на колени того чемоданчик и просто вышел, больше не сказав ни слова.
Однако долго маяться в неведении не пришлось. Всего через пятнадцать минут, пока Алекс настраивал записывающее устройство, переданное отцом и крепил гарнитуру к уху, он услышал возгласы счастья от воссоединения семьи, ведь они уже похоронили своего доблестного сына.
— Почему мы узнаем о твоем чудесном спасении только сейчас?! Как ты мог, Рид! Я думала, что и тебя похоронила! Мало мне Стаса было.
Лишь однажды командор, а на тот момент лишь сержант, пошел на поводу у матери. Да и не видел он в этом ничего ужасного.
