Голоса тамтамов то кричали, угрожая, то вкрадчиво нашептывали что-то, и эти слова непостижимым образом проникали Соломону Кейну прямо в мозг.
В его душе, казалось, всегда существовала некая тайная частица, которая сейчас вибрировала в такт гипнотическому рокоту. «Ты тоже родной сын этой ночи, — вещали тамтамы. — В тебе самом сокрыта сила Тьмы, неистовая первобытная мощь. Погрузись во тьму веков, слейся с нами, ибо корни твои тоже там, там, там! Доверься нам, и мы научим тебя, научим тебя, научим тебя!» — шептали тамтамы, и англичанин буквально физически чувствовал их липкие прикосновения к своему мозгу.
Наконец Кейн с больной головой выбрался из непролазных дебрей и ступил на ровную почву утоптанной тропинки. Впереди показались деревенские огни: отблески пламени проникали сквозь щели частокола. Кейн быстрым шагом двинулся по тропе.
Его шаги были легки и осторожны, рапира вытянута вперед. Глаза напряженно всматривались в скрывающие деревья тени, стараясь различить малейшие следы чьего-либо присутствия. Однако лесные великаны, вздымавшие свои стволы к небесам по обеим сторонам тропинки, соединялись наверху кронами, образуя сплошной полог, попросту не дававший рассмотреть что-либо дальше нескольких шагов.
Словно лесной дух, невидимый, но все видящий, двигался Кейн в ночи. И все-таки ничто не предупредило его об опасности. Перед ним, загораживая лес, вырос громадный размытый силуэт, и могучий удар сшиб пуританина с ног.
«Трам, трам, трам!» — со сводящей с ума монотонностью повторяли невидимые тамтамы. «Срам! Срам! Срам!» — снова и снова слышалось Кейну. «Глуп, глуп, глуп!» — сливался в слова в его мозгу рокот многочисленных тамтамов, и Кейн понимал, что они говорили о нем, насмехаясь над самонадеянным человеком, осмелившимся бросить вызов ночи. Источник звука то удалялся в бескрайние дали, то, наоборот, оказывался прямо под сводом черепа. И вот наконец изматывающие душу ритмы слились с биением крови в ушах пуританина, издевательски повторяя: «Глуп! Глуп!! Глуп!!!»
Кейн начал потихоньку приходить в себя, усилием воли заставляя рассеяться пелену забытья. Пуританин попытался схватиться за голову, но обнаружил себя связанным по рукам и ногам. Чувства говорили ему, что он лежал на бревенчатом полу… один, или здесь был кто-то еще? Кейн вывернул шею, стараясь разглядеть свою тюрьму. И правда, он здесь был не один — из темноты на него смотрела пара немигающих блестящих глаз.
