Вывалить целую кучу золота в лапы паскудному мужичью! Боги ада, да меня просто трясет от злости, как подумаю об этом! А впрочем…. Ох-хо-хо-хо! — Волк чуть не свалился со своего резного трона от обуявшего его приступа смеха. — Слушай, так они же друг дружке горло из-за этих денег перегрызут! От человеческой натуры никуда не спрячешься. Нет, это ты действительно здорово придумал!
— Будь ты проклят! — закричал Кейн, много раз мысленно возвращавшийся к тем событиям: его самого по этому поводу беспокоила совесть. — Да, перегрызут, потому что они глупцы. А что мне оставалось еще? Не мог же я просто оставить клад в пещере, в то время как людям из-за ужасающей нищеты, на которую ты их обрек, нечем было даже прикрыть срам? Они со временем отыскали бы этот клад сами, так что свары нельзя было избежать в любом случае. Я всегда говорил: где золото, там и кровь! На твоей совести жизни этих несчастных! Если бы твоя банда не отбирала эти деньги у законных владельцев, ничего подобного бы вовсе не случилось!
Кейн был принципиальным противником богохульства и бранился исключительно редко. Соответственно, ругань в его устах всегда приводила в замешательство даже отпетых подонков, но не в этом случае… Волк откровенно расхохотался ему в лицо.
Пуританин замолчал и продолжил уже куда спокойнее:
— А почему ты, Ле Лу, бегал от меня по всему свету? Я не верю, что ты меня боялся.
— Твоя правда, мон шер, не боялся. А почему — не пойму и сам толком. Один ловит, другой убегает, привычка, наверное. Она, мон шер, вторая натура. Хотя, признаю, не стоило оставлять тебя в живых той ночью. Уверен, я бы убил тебя в поединке. Заметь, мон шер, до нынешнего дня я ни разу не пытался подстроить тебе засаду. Честно говоря, у меня не было ни малейшего желания вообще встречаться с тобой. Так что можешь расценивать нашу встречу как мою прихоть, обыкновенную прихоть. Это, мон шер, до некоторой степени придало остроты моей жизни. Я ведь думал, что уже исчерпал все острые ощущения. — Негодяй цинично подмигнул Кейну. — А кроме того, человек в любом случае—либо дичь, либо охотник. До сих пор я был дичью, и мне это преизрядно надоело… Однако, мон шер, не могу взять в толк, как тебе удалось взять мой след.
— Чернокожий раб, родом из этих краев, рассказал одному португальскому капитану о белом человеке, который высадился с испанского корабля и в одиночку отправился в джунгли.
