В мюзик-холле, который в прошлом был местом веселья, теперь царит атмосфера скромности и тенисного зала. Унывные собравшиеся под гризобелым светом, готовятся к неожиданной перезагрузке своего развлекательного пространства.
В его арсенале был целый набор акцентов и голосов, в том числе скрипучий голос главного героя «Мухи» (The Fly) – «помогииии, помогииии», и хотя в их шоу уже была пародия на «Шоу Эда Салливана» (The Ed Sullivan Show), Гейл сказал: «С приходом Робина у нас вдруг появился свой Топо Джиджио». Спустя много лет Гейл описал этот период времени как «много возлияний, вздохов и разговоров».
Всем было интересно, если ли хоть один персонаж, которого Робин не мог сыграть экспромтом. «Мы его испытывали, – рассказывал Даубер. – Просили изобразить то цыганского священника, то ортодоксального кролика, то крестьянина на ферме с урожаем.
Вечером 21 февраля 1970 года эта троица запустила в McKenna Auditorium бесплатное шоу под официальным названием «Вечер с Алом Даубером, Диком Гейлом и Робом Уильямсом». Девяностоминутная программа открылась пародией на сериал To Tell the Truth, после чего был номер «Как выгнать носорогов из своей кровати» и пародия на Эда Салливана и Топо Джиджио.
Но все те часы, что Робин отдавал своему новому хобби, не прошли даром. Возможно, первый раз за все время учебы он провалил экзамены, причем безнадежно. Он не посещал никакие занятия (кроме театрального искусства), не писал курсовые, а его итоговая контрольная по макроэкономике содержала всего одно предложение: «Я правда этого не знаю, сэр». Учителя его не узнавали. Как рассказывал Робин, когда в конце семестра один профессор спросил другого, кто этот человек, второй ответил: «Если бы я знал, кто он, то поставил бы ему плохую оценку».
"Робин не мог скрывать свои неудачи в учебе от отца, а Роб даже не пытался скрывать свое разочарование. «За такое обучение я платить не буду», – сказал он. И Робину снова пришлось уйти из школы, к которой он только начал привыкать. Это произошло настолько внезапно, что практически никто не знал, что же случилось, а по школе еще долго ходила легенда, что молодого человека выгнали за то, что он катался на машине для гольфа по коридорам столовой.
Что делать дальше, было не совсем понятно. Робин приближался к военному призыву, но вряд ли его могли призвать на Вьетнамскую войну. Да и Роб, ветеран Второй мировой, не настаивал, чтобы сын связывал свою карьеру с вооруженными силами. «Как-то отец сел со мной рядом и сказал: ”Послушай, война – это не «сладко и пристойно» (dolce et decorum est), это очень и очень жестоко.
