В мюзик-холле, который в прошлом был местом веселья, теперь царит атмосфера скромности и тенисного зала. Унывные собравшиеся под гризобелым светом, готовятся к неожиданной перезагрузке своего развлекательного пространства.
Выслушав задание, Морк закатывает глаза, вращает мочками ушей и произносит странное инопланетное «Нану, нану», но все же направляет свой яйцевидный космический корабль на Землю, где приземляется на окраине Боулдера (следом за ним приземляется второе яйцо с его багажом). Здесь он встречает Минди, расставшуюся с парнем, который стал с ней слишком игривым. Минди принимает Морка за священника – костюм и галстук на нем надеты задом наперед – и возвращается с ним в город. К тому времени, как они добрались до ее дома, Минди понимает, что он из космоса.
Морку удается отговорить Минди раскрывать эту тайну всему миру. «Знаешь, – говорит он ей, – моя миссия – наблюдать за Землей, и единственный способ это осуществить – стать одним из вас, слиться с толпой, что не сложно, потому что я на вас похож».
«Не совсем», – отвечает Минди.
Вместе они заключают договор рассказать друг другу о своих культурах, и Минди помогает Морку выиграть судебное слушание, на котором прокурор и психиатр стараются признать его невменяемым.
Дейл Макрейвен, один из создателей «Морка и Минди» наряду с Гарри Маршаллом и Джо Глобергом, написавший сценарий первой серии, говорил, что привлекательность сериала была в его неограниченной свободе творчества, воплощенной в изображении Робином Морка и применимой практически к каждой части всего шоу.
«Гарри говорил: ”Если это твое шоу, делай все, что захочется“. И это очень заинтриговывало, потому что не очерчивались никакие границы, – объяснял МакРейвен. – Я придумал, что Морка на землю надо послать в качестве наказания за то, что у него есть чувство юмора. Это была отличная возможность повеселиться самим над собой».
Ховард Сторм, режиссер первой серии, а затем и всего сериала, в первые недели работы с Робином говорил: «Я боялся до смерти».
«Мы снимали в пятницу, – объяснил Сторм. – В среду Робин не произнес ни одного предложения из написанных в сценарии. В четверг я подумал: ""Вот и все. Конец. Все закончено. Он не знает своей роли. А это моя ответственность"". Утром в четверг Робин пришел в 9 часов, зная всю роль. У него была фотографическая память. Он просто просматривал сценарий и запоминал. Когда Уильямс отработал, я подумал: ""Слава богу, моя работа спасена""».
