Начавшийся день в Аугсбурге казался обычным — жители шли по улицам, дети радовались праздникам. Но внезапно пошел снег, и мир вокруг стал мечтой о зиме: белые скатерти дорог превратились в сказочное покрывало. Андреас Майер, позаботившись о дочери Габриэль, готовил праздничный обед — и вот в этот момент его жизнь меняется навсегда....
С остальными еще проще – мужчины статусом пониже меня боятся.
– А вы были знакомы с Аркадием до того, как мы все встретились на чаепитии у сестер Бах? – спросила Маня.
– Вы знаете, по работе я общаюсь со многими людьми, у меня было такое ощущение, что я его где-то видела, только где, не могу вспомнить, – сказала Инесса в порыве напрячь память, даже попыталась поморщить свой ботоксный лоб, но он не поддался и остался таким же гладким.
– Если вспомните, позвоните мне, – попросила Маня, протянув свой номер, написанный на салфетке, и выбежала на улицу.
Фома ходил по двору, сцепив руки за спиной, и внимательно смотрел себе под ноги.
«Думает», – поняла Маня и решила пошутить.
Тихонько спустившись с крыльца, она подошла к нему сзади и, присев на корточки, громко и агрессивно залаяла. Глупая Марь Иванна ожидала чего угодно, но только не этого. Фома недаром прослужил в армии столько лет, он всегда был сильным и ловким, и хоть в последнее время эти его качества стали слабеть, но реакция у него осталась отменной.
– Фома, простите меня, ну, вы были такой задумчивый, мне до невозможности захотелось вас испугать. Ну ведь хорошо получилось, подумаешь, синяк, там не видно, – поняв, что сказала глупость, покраснела и начала оправдываться: – Ну, я имела в виду, что хорошо, что не по лицу, там видно. Ну, как-то не клеится у меня сегодня оправдание, давайте забудем, я неудачно пошутила, вы неудачно среагировали, один-один.
