История о человеке, потерявшем речь и оказавшемся в заложниках у собственной жены. Она унижает и издевается над ним, считая его существом, недостойным жизни. Но молчание скрывает силу, и однажды герой находит способ возродиться и вернуть себе достоинство.
По крайней мере, теперь Марина ничего не сможет ему сделать, и это бесспорно радует. Если потребуется, я увезу его к тёте Рите. Уж дядя Андрей точно что-нибудь придумает!
Я решаю позвонить Сержу и попросить его, ускорить отлёт Алексея, насколько это будет возможно. Даже если тот будет против. Крохотный лучик надежды, что всё будет хорошо, робко подмигивает и вселяет веру в лучшее.
Вальтер, не дождавшись, пока я насухо вытру ему лапы, торопится в комнату и чувствует себя как дома. Кажется, мне снова придётся сдвигать мамины фиалки, освобождая ему любимое место на подоконнике. Я готова сдвинуть всё, только чтобы Лёша был рядом.
Глупые слёзы сами текут по щекам, стираю их ладонями и улыбаюсь. Алексей с интересом разглядывает фотографии, которые висят на стене. Как бы я ни просила маму, убрать их, она не разрешает.
Алексей поворачивается ко мне, словно чувствует, что я им любуюсь. Он показывает сначала на фотографии, а потом на меня. В его глазах стоит немой вопрос: «Ты?»
– Да, это я.
Я подхожу ближе и обнимаю Алексея со спины. Даже не верится, что несколько минут назад, я была уверена, что больше его не увижу. Отгоняю от себя эту мысль. И не хочу заглядывать в будущее. Боюсь. В последнее время я научилась жить только настоящим.
– Ой, Лёш! Ты же, наверное, голодный! – восклицаю, возвращаясь в реальность.
Обычно мы ужинаем, когда приходим с прогулки, но сегодня у нас она слишком затянулась. Пакет, который принёс Алексей, стоит на кухне. По крайней мере, мне не придётся ещё раз бежать в магазин. Я постараюсь сегодня обойтись тем, что есть.
Я не успеваю достать продукты, как раздаётся бешеный и настойчивый стук в дверь. Такое чувство, что её основательно решили проверить на прочность. Догадаться, кто именно так бушует, не составляет труда – Маринины крики наверняка слышны даже в дальней комнате. Вальтер уже в прихожей и грозно рычит.
– Тише, Вальтер. Сидеть! – отдаю команду собаке. Пёс застывает в коридоре, но это абсолютно не значит, что он кого-то пропустит.
Лёша хочет подойти, но я его останавливаю.
– Не надо, Лёш. Любое её действие будет расценено как угроза. Я очень тебя прошу, не подходи, пожалуйста.
Включаю видеозапись и цепляю телефон за карман для расчёсок, сплетённый мною ещё в шестом классе, когда я недолго посещала кружок по макраме. Мама так и не дала выбросить поделку, хотя по назначению ей давно уже никто не пользуется.
Открываю дверь и натыкаюсь на искажённую гневом гримасу Марины.
