И лишь миг назад ты исчезаешь из поля зрения окружающих, словно вымерший вид – и вот тебе жизнь вновь, но какая-то невообразимая сила заставляет тебя воскреснуть. Новыми ощущениями и мыслями, несмотря на потерю многих способностей.
– Поводок и намордник дай!
Хотя намордник лучше надеть на эту сучку, чем на Вальтера.
– Я всё выбросила! Можешь порыться в мусоропроводе!
Возникает дикое желание засунуть в мусоропровод эту крашенную курицу головой вниз.
В мою ладонь утыкается мокрый нос. Бросаю брезгливый взгляд, на то, что незаслуженно считает себя человеком, и, подцепив за ошейник Вальтера, веду его вниз.
– Тебе придётся немного потерпеть. Корм смогу купить только завтра.
Мне ничего не остаётся, как снять пояс со своего пальто, привязать за ошейник и, стараясь никому не попадаться на глаза, выгулять бедное животное.
– Прости, Вальтер, но еды у нас с тобой нет.
Я осматриваю в морозилку, где ничего кроме замороженной ягоды не нахожу.
Мама всё лето жила у своей сестры.
– Придётся тебе подождать.
Достаю обычную суповую тарелку и наливаю Вальтеру воды. Но потом вспоминаю, что у бабы Стеши, которой я ставила уколы, был пёсик. Собакой назвать это мелкое недоразумение очень сложно. Она его кормила какой-то кашей.
– Вальтер! Как насчёт каши, а?
Естественно мне никто не отвечает.
– Вальтер, смотри, что я нашла! Да мы с тобой проживём до утра! Что изволите: гречку или перловку?
Выбор всё-таки я останавливаю на гречке.
Алексей
Шум, который очень мешает, начинает понемногу стихать. Появляются звуки. Я начинаю различать голоса, но сами фразы не понимаю, они нечёткие.
