Родовое проклятье — читать онлайн бесплатно полностью

Мерцалова схватила со стола графин, сделала несколько больших глотков из горлышка, поправила кое-как завязанные Софьей шнурки корсета и, набросив поверх них шаль, бросилась в распахнувшуюся перед ней дверь уборной. Через минуту до Софьи доносились звуки ее чудного, низкого голоса, читающего знаменитый монолог Катерины о любви и свободе.

Больше в кулисы Софья не пошла и до конца спектакля просидела в уборной, машинально допивая воду из полупустого графина. Она слышала поднявшуюся в зале овацию, от которой, казалось, вот-вот рухнет потолок, дружный рев сотни глоток: «Мерцалова! Браво, Мерцалова! Катерина! Просим! Просим! Просим!!!»; мимо открытой двери уборной пронеслась, вся в слезах, с искаженным от бешенства лицом, Режан-Стремлинова, игравшая Кабаниху.

Чуть позже, когда шум в театре еще не стих и аплодисменты по-прежнему гремели, в уборную быстрым шагом вошла едва видная за огромной охапкой цветов Мерцалова. Бросив цветы, как сноп сена, на кушетку, она хрипло сказала:

– Какая удача, Соня, что ты еще тут… Помоги снять костюм.

Я еле на ногах стою. Нужно быстро уйти через черную лестницу, там купцов набилось у главного входа, дожидаются, проклятые…

– Василия Львовича не подождете? – Софья, стиснув зубы, сражалась со шнуровкой, но даже через твердые пластины корсета почувствовала, как вздрогнула Мерцалова.

– Васю?.. Боже сохрани. Все? Теперь умыться – и бежать.

– А… как вы себя чувствуете? – растерянно спросила Софья. – Как же вы – одна? Позвольте, я провожу… Все равно мне тоже уходить.

Мгновение Мерцалова пристально разглядывала лицо Софьи. Затем как-то разом потемнела, устало кивнула и принялась одеваться. В молчании они покинули театр через черный ход, почти бегом пересекли темные, неосвещенные задворки, прошли по заснеженным улицам, в молчании взошли на порог дома, двумя словами простились в непроглядной тьме сеней, и Софья шагнула в сторону выбивающейся из-под плотно закрытой двери полоски света.

В комнате ярко горела керосиновая лампа, пахло грибами, мятой, помадой для волос «Резеда».

Марфа, с дюжиной булавок во рту, вся окруженная раскроенными рубашками, ожесточенно вертела колесо швейной машинки. Софья до сих пор не понимала, на какие доходы Марфе удалось приобрести столь ценную вещь, но на все ее расспросы следовало лишь мрачное: «У вас свои дела, у нас – свои. Что надо и не надо – очень даже разумеем».

– Ну, что, барышня? – выплюнув изо рта булавки, поинтересовалась Марфа.