В душе девушки кипело противоречие: желание спасти свою жизнь и боязнь отчима, взявшегося за нее с головой. Рогатый папа наводил сумасшедший ужас на весь родной дом, но дочь не могла себе этого позволить — слишком много было связей. Книга рассказывает о противостоянии двух тяготящихся жизней: девушки и старшего сына отца, который пытается защитить свою собственную семью....
Даже Ирина практически оттаяла, когда он помогал ей справиться с токсикозом. Правда, почти сразу он сам все испортил, некстати ляпнув что-то про ее желание.
«Признайся себе в том, что тебе все еще хочется быть со мной. По своей воле…»
Что ж, стоило признать уже Герману, что это было преждевременно. Но времени до рождения детей еще было предостаточно, так что одна проваленная попытка не означала, что война проиграна. Ведь он умел ждать.
Раньше Герман всегда был одиночкой. Привыкший обходиться один в детстве и не имевший в подростковом возрасте даже приятелей, он с трудом сближался с другими людьми и нелюдями.
Теперь же это стало проблемой. Доверять случайным людям не хотелось, покупать преданность за деньги было делом рискованным, а искать надежных помощников – требовало времени.
И понадобился всего один телефонный звонок, чтобы Нагицкий понял, что то, что он всегда считал своим преимуществом, на деле оказалось недостатком и большой слабостью.
– Герман Игнатьевич, это Руслан, – оборотень на том конце провода был чем-то взволнован.
– И тебе добрый вечер. Что-то случилось?
– Мы наконец разобрались с записью. И даже смогли опознать человека из клуба, который подходил к вашей девушке перед…
– Кто это?
– Антон Скворец. Двадцать лет. Прописан где-то в области. Знаете такого?
Не я одна уверилась в том, что Светка встречается с Германом.
После того, как она дважды ошиблась в одном движении, а балетмейстер скрипя зубами все равно поставил ее на первую линию, слухи начали распространяться с удвоенной силой, хоть она наотрез все отрицала.
И, тем не менее, придя в один из дней утром в раздевалку, она обнаружила у себя в вещах прожжённый до дыры репетиционный купальник.
Народу с утра еще было немного, но от тех, кто был, послышалось несколько тихих ехидных смешков и громких притворных вздохов.
– Ужас какой! – пожалуй, на меня это произвело куда большее впечатление, чем на саму Светку, в последнее время ходившую в состоянии прострации и апатии ко всему.
– Они просто завидуют, – скривилась она. – Я лучше пойду отпрошусь у Владимира Витальевича. Раз уж мне все равно одежду испортили. Уверена, мне он не откажет.
Это «мне» было сказано с таким апломбом и нажимом, что даже я захотела сделать ей какую-нибудь гадость.
С каждым днем я все больше и больше убеждалась в том, что Нагицкий действительно нашел мне замену в лице Светланы.
