В душе девушки кипело противоречие: желание спасти свою жизнь и боязнь отчима, взявшегося за нее с головой. Рогатый папа наводил сумасшедший ужас на весь родной дом, но дочь не могла себе этого позволить — слишком много было связей. Книга рассказывает о противостоянии двух тяготящихся жизней: девушки и старшего сына отца, который пытается защитить свою собственную семью....
«Если бы она не намекнула вчера Ксюше, сегодня бы ничего не было!»
– Можно подумать, сама не догадываешься, – я скрестила руки на груди, так и не повернувшись к ней. По-прежнему смотря через зеркало.
– О чем ты? – она вскинула брови. Сейчас мне хорошо было видно ее притворство. Словно посмотрев на нее в отражении, уставшую, с темными кругами под глазами, я наконец поняла ее истинную сущность.
– О том, что если бы не ты, то Ксюша не растрепала бы сегодня всему театру о моей беременности...
– Да я ни слова про тебя Ксюше не говорила! – взвизгнула Светка.
– Я не слепая, – процедила я, наконец поворачиваясь к ней. – Не делай из меня дурочку, ты вчера только что пальцем в меня не тыкнула, когда про декрет говорили.
– Ты не слепая, а просто завистливая, – вдруг выдала Светлана. – Сама мужика упустила, так теперь моему счастью завидуешь!
Я тяжело сглотнула. Так, значит, вот как? Это я завидую ее счастью? Это звучало так глупо, что я невольно прыснула.
В этот момент телефон Светки зазвонил.
– Да, любимый… – с придыханием произнесла она.
Я моментально представила этих двоих вместе. Что бы Светлана ни говорила, в этот момент я твердо была уверена, что она все это время встречалась именно с Нагицким.
Балетмейстер, кажется, сказал, что Герман сейчас в театре.
Еще раз взглянула на Светку. Она отошла к стенке и слушала кого-то на том конце связи с глуповатой улыбочкой.
В голове словно что-то щелкнуло: не она была виновницей всех моих бед.
«Сейчас я пойду и все ему выскажу!» – внутри буквально все закипело.
Кажется, если бы я не вышла сейчас из туалета, то прямо там бы приложила воркующую Светку чем-нибудь тяжелым.
Меня раздражало буквально все. И, идя по коридору, больше всего на свете я хотела, чтобы мои подозрения подтвердились. Чтобы я зашла сейчас к Герману, а он там как раз говорил по телефону.
Правда, когда до двери его кабинета осталось метра два-три, мне пришло в голову, что Нагицкому незачем звонить Светке, если он в театре.
Дернула ручку – та поддалась.
Я заглянула. И тут же словно красная пелена вспыхнула перед глазами. Герман сидел за столом и прижимал к уху сотовый!
Меня словно перемкнуло. Я никогда не понимала, что такое «состояние аффекта», но позднее, оценивая свое поведение, думала, что это было именно оно.
