В душе девушки кипело противоречие: желание спасти свою жизнь и боязнь отчима, взявшегося за нее с головой. Рогатый папа наводил сумасшедший ужас на весь родной дом, но дочь не могла себе этого позволить — слишком много было связей. Книга рассказывает о противостоянии двух тяготящихся жизней: девушки и старшего сына отца, который пытается защитить свою собственную семью....
Еще немного, и я запру тебя там, где ты и твои ублюдки проведут всю оставшуюся жизнь…"
"На мои гетры налипли травинки, листья. Они были собраны по всему лесу. Но я откуда-то знала, что тот самый лист, с того самого дерева в подвале, все еще вместе со мной. Где-то среди них.
«Это всего лишь люди…» – словно наяву услышала я странный шепот из видения. У меня перехватило дыхание, я перестала сопротивляться из-за охватившей все тело внезапной усталости.
– Вот и умница. Чем больше сопротивляешься, тем хуже для тебя – держать взаперти тоже можно по-разному.
Он похотливо провел рукой по моей шее. Но мне уже было все равно. Я его почти не слышала.
Вокруг солнце, деревья. Много-много деревьев. Я знала, что могу быть одной из них. Они шепчут мне что-то своими ветвями. Сплетни, собранные по миру и принесённые сюда ветром. Много сплетен. Много чужих историй, чужой боли…
– Что за?!.. – отец Германа закричал, пытаясь оттолкнуть меня от себя.
«Это всего лишь люди… и он тоже, пусть и с рогами, но всего лишь – человек.
– Как… что происходит?! Прекрати! Отпусти меня!
Должно быть, это были галлюцинации и я просто окончательно сошла с ума. Но в этот момент я видела, как мои руки превращаются в ветви, становятся длиннее, заполняют собой... все.
Кажется, мои ветви проткнули одежду Нагицкого-старшего, он рванулся в сторону, послышался треск ткани. Громкий отборный мат был полным отражением его бессилия.
Он ударил по мне кулаком, но я почувствовала лишь легкое прикосновение.
«Что ты мне теперь сделаешь?»
– Я… я тебя спилю! Все сучья повырываю, тварь! Изрублю топором! – бесновался он.
Если бы он перестал орать и хоть немного прислушался к тому, что происходит вокруг, он бы наверняка заметил, что мы больше не одни.
А вот я слышала все, чувствовала землю своими корнями.
– Отойди от нее, – услышав голос Германа, я потянулась к нему ветвями, попыталась развернуться, но не сдвинулась и на несколько миллиметров.
– Еще один гаденыш пожаловал, – оскалился его отец, резко разворачиваясь.
– Мне уже не пять и не десять лет, – прошипел Нагицкий. Его рост моментально увеличился, сравнявшись с ростом отца, на голове показались рога. Он был не таким мускулистым и смотрелся рядом ним как эльф бы смотрелся с троллем. И, тем не менее, был не менее внушительным. – Зря ты приехал, Игнат.
– Думаешь пободаться со мной? – рассмеялся Нагицкий-старший.
