В душе девушки кипело противоречие: желание спасти свою жизнь и боязнь отчима, взявшегося за нее с головой. Рогатый папа наводил сумасшедший ужас на весь родной дом, но дочь не могла себе этого позволить — слишком много было связей. Книга рассказывает о противостоянии двух тяготящихся жизней: девушки и старшего сына отца, который пытается защитить свою собственную семью....
А еще через десять минут мы уже были в машине Нагицкого."
"Ходить было еще больно, мне приходилось опираться на руку Германа, чтобы не напрягать лишний раз ногу. Но теперь, по крайней мере, я могла сдерживаться и не обливаться слезами каждый раз, когда наступала на больную конечность.
Могла, но, естественно, этого не делала. Охала, ахала, стонала, сцепив зубы. И в целом вид старалась делать такой, о котором говорят «легче прибить, чтоб не мучилась». Пусть эта рогатая сволочь знает, на что он решил меня обречь!
Хорошо, что в итоге он все-таки поддался на уговоры и привез меня домой.
– Это только на сегодня, – произнес он, когда мы зашли в квартиру. – Ввиду обстоятельств.
Я не сразу поняла, почему он так реагирует. В конце концов, что такого, если он переночует у меня? Но быстро выбросила это из головы. Самой было неловко, что дома шаром покати. Сама ведь не была тут сколько времени. Даже пыль успела скопиться в углах.
Однако делать мне ничего не позволили.
– Ты что-нибудь хочешь? Может быть, поспишь? – заботливо уточнил Герман.
– Я немного вздремнула в больнице, сейчас точно не усну. Есть хочется, – вот только готовить я была не в состоянии. – В холодильнике пельмени есть. Или, может, закажем что-нибудь?
– Не волнуйся, я все сделаю.
После своей вспышки в больнице сейчас Герман казался образцом покладистости и мягкости. Он усадил меня на диван, подложив под ногу валик. Сам принялся хозяйничать на кухне. Нацепив мой фартук, Нагицкий буквально за сорок минут приготовил нежнейшие отбивные и жареный
картофель.
Я, пока он был в кухне, встала и попыталась сделать несколько танцевальных движений. Вот только стоило после жете опереться на поврежденную ногу, как она не выдержала, несмотря на тугую повязку, подкосилась, и я обессиленно рухнула на пол, вдобавок ударив еще колено.
Проклятье! А я так надеялась, что все-таки смогу танцевать. Ведь дошла же до машины и от машины до квартиры, пусть и опираясь на Германа.
Он вошел в комнату в тот самый момент, когда я, сцепив зубы, снова решила попробовать сделать хотя бы батман.
– Ирочка! – поднос в его руках опасно дрогнул, и Герман спешно отставил его на стол. – Боже, ты что делаешь?!
Я поморщилась, не от боли, а от того, что не заметила, как он вошел.
– Разминаюсь.
– Тебе нельзя этого делать, пока нога не пройдет!
Он попытался усадить меня обратно на диван, но я вырвала руку.
