В душе девушки кипело противоречие: желание спасти свою жизнь и боязнь отчима, взявшегося за нее с головой. Рогатый папа наводил сумасшедший ужас на весь родной дом, но дочь не могла себе этого позволить — слишком много было связей. Книга рассказывает о противостоянии двух тяготящихся жизней: девушки и старшего сына отца, который пытается защитить свою собственную семью....
Но я не хотела быть девочкой ни на вечер, ни на неделю. И я мечтала всего добиться своим талантом.
А на следующий день наш меценат был в компании очередной любительницы красивой жизни, еще через пару дней – новой.
Девицы начали меняться чаще, а балетмейстер становился на репетициях все злее и злее. Все потому, что Нагицкий почти перестал их пропускать, а в его присутствии танцоры выступали из рук вон плохо."
"Я же уже начала думать, что на моей карьере поставлен крест, как вдруг меня наконец стали выделять, затем была основная балетная партия в постановке Аиды.
Вот только через неделю после премьеры Аиды он снова ко мне подошел…
Я ведь знала, что добром это все не кончится, зачем только согласилась пойти с ним на ужин?!
Или, может быть, теперь, когда я уже хоть что-то представляла в собственных глазах, встретиться с ним было не так зазорно? Ведь никто уже не сказал бы, что роль я получила не за талант?
Теперь я уже плохо понимала собственные мотивы, заставившие меня сказать «да».
И сейчас, сидя за столом перед тарелкой приготовленного мне Нагицким супа, больше всего я жалела, что нельзя повернуть время вспять.
Глава 3
– Я понимаю, что ты сейчас растеряна и сбита с толку, – я вздрогнула, услышав его голос.
– Я не собираюсь торговать этим. – отрезала я. Сама мысль о том, что я рожу и отдам детей кому-нибудь, пусть даже кровному отцу, была дикой. Да и зачем ему они? Герман Нагицкий – один из богатейших людей города, известный меценат. Если бы ему так нужны были дети, он бы легко мог нанять себе целую армию суррогатных матерей и получить не одного малыша, а сразу целый детский сад.
– Нет, нет. Конечно, нет, – покладисто кивнул мужчина. – Просто не торопись, взвесь все «за» и «против» и прими правильное решение.
По его тону сразу становилось ясно, что правильное решение здесь может быть только одно. То, что выгодно ему.
– Хорошо. Я подумаю, – уклончиво ответила я.
– Вот и замечательно, – просиял Герман.
