В «Дамских новостях» светится статья о нашей Рокси! Стелла обсуждает повышение рейтинга ее ведущей публикации, а я наслаждаюсь воздушной солимарской булочкой. Атмосфера свежего дневного солнца и легкого запаха жасмина усиливается мыслью о захватывающей истории, которую Рокси готовит нам на этот раз....
Оказавшись в прихожей, я сразу же осторожно выглянула в окошко, стараясь, чтобы меня не было видно с улицы.
Граф всё ещё стоял у крыльца, но смотрел не мне вслед, а на почтовый ящик и задумчиво улыбался. Наконец, он щёлкнул по крышке ящика, закрывая его, поправил шляпу с павлиньим пером, и отправился вдоль по улице, не замечая прохожих, которые оглядывались на него и перешёптывались за его спиной.
- Леди Роксана, это вы? – крикнула из кухни служанка.
- Да! Мама и Стелла дома? – отозвалась я, высыпая письма в корзину, которую специально для этих целей оставляли на столике для перчаток.
- Уже наряжаются! – отозвалась Мэри-Анн. – Я делаю яичный одеколон и заварила лепестки роз! Будете умываться ими?
- Нет, спасибо, поднимусь к себе… - я застыла над корзиной писем, потому что меня озарила внезапная догадка.
Я успела обрадоваться, что граф не знал моего адреса, а значит, точно приехал не из-за меня, но как тогда он узнал, какой из почтовых ящиков – наш? Ведь на нём не было фамилии отчима… Табличка отвалилась год назад, и мы так и не повесили её обратно, потому что в этом не было необходимости – все в городе знали наш адрес.
Просто это значит, что граф Бранчефорте – превосходный лжец. И возможно, цель его секретной миссии – это именно я, Роковая Роксана из Солимара, городка ведьм.
Глава 6
- Обожаю оперу, - говорила мама во время раннего ужина, когда мы собрались за общим столом перед тем, как ехать в театр.
- Наверное, потому что перед оперой можно не затягиваться в корсет до посинения в глазах, - пошутила я, - и можно поесть в своё удовольствие.
Стелла прыснула, отчим привычно спрятал улыбку за газетой, а мама посмотрела на меня со снисходительной нежностью:
- Я об искусстве, Рокси, - сказала она, лихо расправляясь с куриной фаршированной ножкой. – Музыка, прекрасные голоса… Это – истинное наслаждение для настоящей леди.
- О, прости, - покаялась я. – Конечно же, искусство. Там, где на сцену выходит булочка на двести фунтов и начинает петь: я такая прекрасная, я такая обольстительная, мужчины видят меня и умирают от любви!
Сестра зашлась от смеха, но матушка смотрела на меня, укоризненно качая головой.
- А потом появляется главный герой, - продолжала я, намазывая паштетом тартинку, - уже на двести пятьдесят фунтов, и поёт: я – бравый офицер! Моя шпага обращает в бегство Голиафа! Я всех сражаю одним ударом!
- Это – опера, детка, - наставительно сказала мама.
