В комнате дневного отделения психиатрической больницы, девочка смотрит на камеру. В ее взгляде читается тревога и отчаяние — она готовится сделать роковое селфи, которое изменит её жизнь навсегда. Атмосфера здесь плотная как тьма, но в душевной больнице есть и мистика и странные улыбки пациентов-актрис....
Что у меня есть такая красивая пациентка, которую я готов день и ночь лечить… Особенно, ночью…Можно не один раз, — шептал ей мужчина на ухо, прижимая к себе.
Тянулась к нему, испытывая некоторую неловкость даже спустя неделю. Отвыкла, что можно его трогать, видеть. Не дай Бог такую разлуку ещё раз пережить — Аля не выдержит. Как же можно дышать и не касаться его, знать, что этот мужчина ходит где-то сам по себе? Может, даже его ласкает другая? Нет-нет. Такого она больше не допустит. Роман обнимал её в ответ, испытывая схожие чувства.
— Так, всё, хватит тут сидеть, поехали, — сказал Воронцов и, расцепив объятия, взял с кровати её небольшую сумку с вещами, потянул за руку Алю.
— Домой поедем?
— Нет, — глянул на неё хитрющими глазами.
— А куда? — вскинула брови Аля.
— Узнаешь.
— Это сюрприз?
— Именно. Поэтому прекращай меня пытать, а то всё испортишь.
Только сейчас Аля заметила, что Роман одет к выходу.
Аля.
Роман вёл меня за руку к лифту.
В кабине нажал на кнопку самого нижнего этажа, двери закрылись, оставив нас наедине. Тут же я почувствовала его тёплые губы на своей шее и мигом взорвалась волной желания.
Створки открылись, и нам пришлось оторваться друг от друга, сфокусировав затуманенные взгляды на двери. Хихикая, как школьники, мы вывалились из лифта и Роман повёл меня прочь из центра под задорные взгляды сотрудников.
Сели в машину и покатили по городу с ветерком. Я открыла окно, чтобы ветер дул в лицо — как же хорошо, что мы нашли в себе силы забыть обиды.
