Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
Я не знаю, что делать, все звонят, а я… я не знаю, что отвечать!
Глаза у неё снова налились слезами. Маня почувствовала, что тоже вот-вот заплачет.
– Раневский из следственного комитета, – отрекомендовался следователь. – Вы кто? Помощница?
– Секретарь, – старательно выговорила девушка, губы у неё кривились, и лицо сильно припухло. – Помощник ещё… ещё не приходил. И, наверное, не придёт сегодня. Она… в больнице с гипертоническим кризом. Утром «Скорая» увезла, когда… стало известно про Романа Андреевича.
– Там? – Роман кивнул на двери в кабинет, и секретарша затрясла головой.
Маня собралась с силами, расправила плечи, выпрямилась, сразу оказавшись с Раневским почти одного роста, и мрачно сказала, что зайдёт одна.
– Дайте нам пять минут. – Она выразительно посмотрела на следователя. – Всё равно ничего нового я не скажу.
Раневский помолчал, а потом открыл перед ней дверь.
Кабинет был огромный и на первый взгляд совершенно пустой. В нём странно сочетались арочные окна, как в дворянском собрании, ультрасовременная мебель, как на выставке прогрессивных дизайнеров, резной книжный шкаф, как из кабинета баснописца Ивана Андреевича Крылова, и огромные фотографии машин и механизмов на стенах, как на Франкфуртской промышленной биеннале!
Двери на балкон были распахнуты, ветер шевелил лёгкие шторы.
– Женя! – позвал вошедший следом за Маней Роман. – Ты здесь?…
Маня вдруг подумала, что незнакомая ей Женя не дождалась и выбросилась в окно – просто чтобы больше не ждать!..
За тонкой шторой возник человек – тёмный силуэт.
– Я здесь."
"Роман подтолкнул Маню в сторону балкона, и она пошла как под наркозом.
Балкон оказался целой террасой – с деревянным полом, диванами, креслами и барной стойкой. И цветы! Везде цветы дивной красоты.
– Здравствуйте, – пробормотала Маня в сторону женщины, сидящей на диване. – Меня зовут Маня Поливанова. Вы меня извините, я совершенно не умею выражать соболезнования…
– Не выражайте, – сказала женщина. – Присаживайтесь.
Маня плюхнулась напротив, изо всех сил стараясь не смотреть на вдову.
Женщина казалась словно стёртой ластиком: серые щеки, зеленоватые губы, глаза, подёрнутые пеленой, как у больной птицы. Только на щеках горели два алых пятна.
– Меня зовут Евгения, – сказала женщина стёртым голосом. – Можно Женя. Я жена Максима. Расскажите мне, как всё вчера было. Я и не знала, что вы должны приехать, Макс мне не говорил.
– Да мы на ходу договорились, Жень, – тихо проговорил Роман.
