Автор
Молодая талантливая пианистка борется с депрессией, отправляясь в Канны в поисках спасения. Встреча с итальянским художником Рафаэлло Челлини становится поворотной точкой её жизни. Он помогает ей найти путь к исцелению и новому пониманию смысла существования.
– Должна заметить, она не выглядит так, будто нездорова. Вообще-то я никогда не встречала более довольных и здоровых девушек, чем вы. В чем же секрет вашей эффектности?
– Никакого секрета нет, – смеясь, ответила Зара. – Мы просто следуем точным законам здоровья, этого достаточно.
Полковник Эверард, критически разглядывавший меня и задавший пару вопросов, повернулся к Заре и спросил:
– Вы действительно хотите сказать, мадам Казимир, что ваш брат вылечил нашу подругу электричеством?
– Истинно так! – серьезно ответила она.
– Тогда это самое чудесное выздоровление, которое я когда-либо видел. В Каннах ее глаза совсем запали, она была бледной и худой, как ивовый прутик, а теперь – ну, она и сама знает, как выглядит. Если внутреннее состояние соответствует внешнему, значит, у нее первоклассное лечение!
Я рассмеялась.
– Я действительно бодра, полковник. Жизнь кажется мне летним солнечным светом."
"– Brava! – воскликнул мистер Чаллонер – уравновешенный, довольно медлительный уроженец Кентукки, редко открывающий рот. Когда он все же открывал его, то, казалось, делал это ценой тяжелых усилий. – Если есть люди, которых я ненавижу больше других, так это те одержимые, что считают жизнь несоответствующей своим ожиданиям. Никто не просил их появляться на свет – никто не будет скучать, если они решат отсюда уйти. Если ты уже здесь, вряд ли прилично роптать на Бога, пославшего на Землю всех нас. Лично я стараюсь никогда так не поступать.
Мы посмеялись, а глаза миссис Чаллонер хитро блеснули.
– Например, в Англии, да, дорогой? – сказала она, бросив на супруга лукавый взгляд. – В Англии ты никогда не ворчал, ведь правда?
Мистер Чаллонер переменился: его лицо покраснело, он зловеще и с силой сжал огромный кулак.
– Вот почему, Господи, – сказал он еще более неспешно, чем обычно, – в Англии даже самая одухотворенная блоха, когда-либо триумфально кувыркавшаяся в воздухе, обнаруживает свой дух склонным к унынию? Говорю вам, мадам, – продолжал он, обращаясь к Заре, чей веселый смех при его последнем замечании прозвучал, словно перезвон золотых колокольчиков, – что, гуляя по улицам Лондона, я чувствовал себя разбойником преступной шайки. Каждый человек, которого я встречал, смотрел на меня так, будто вселенную вот-вот, уже в следующую минуту уничтожат, а на них возложена непосильная задача немедленно создать другую, да без Божьей помощи!
– Кажется, я с вами согласен, – сказал полковник Эверард. – Англичане относятся к жизни слишком серьезно.
