В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
Прибыль ведь еще получить надо, а это риск напороться на ментов. Они запросто могут оставить его без прибыли и товара.
– Просто город у нас небольшой. Рынок маленький.
– Большой у нас рынок. В смысле городской.
– Я вообще говорю.
– Надо не вообще, а конкретно. Тогда и дела пойдут. Так ты багажник свой отдаешь?
– Смотря по какой цене, – ответил на это незадачливый контрабандист.
– По конкретной, – сказал Олег.
Сигареты нужны были ему для перепродажи, значит, брать он их должен по той стоимости, в которую они обошлись Павлу.
Шампиньон мертв, но деньги его живут и пахнут табаком. Как дешевым, так и дорогим.
Олег не стал уподобляться Борисычу. Он вышел к своим покупателям с открытым забралом, арендовал целый киоск на городском рынке, закупил товар у легальных поставщиков, и работа пошла.
Но вместе с первыми потребителями контрафакта к нему подошли два представителя армянской национальности. Эти ребята явно гордились своим сходством с киношными боссами сицилийской мафии. Оба крупные, тяжеловесные, мордастые, загорелые, вальяжные, с виду вроде бы разморенные августовской жарой, но внутренне собранные, сосредоточенные, настроенные на жесткую волну.
– Ты кто такой? – спросил один из них, сильно бровастый, слегка косоглазый, положив Олегу на плечо тяжелую волосатую руку.
Армяне – народ, в общем-то, боевой, но в мирное время более чем расслабленный. Даже сейчас они надеялись на мирный исход конфликта. Олег уступит, они примут его капитуляцию и с гордым видом отчалят в сторону родной гавани, которая располагалась в крытом павильоне бакалейных товаров.
Впрочем, если Олег их очень разозлит, то они могут озвереть и схватиться за ножи.
Однако Олег не хотел их злить, хотя и сдаваться не собирался. А нож у него и у самого был. В кармане. Он мог достать его одной рукой, очень быстро выщелкнуть лезвие и ударить.
– Я твой брат, дорогой ты мой, – сказал он, тоже положил руку на плечо собеседника и с силой надавил на него.
