В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
Следователь вызвал его к себе на допрос, там и выписал пропуск на свободу под подписку о невыезде.
Олег ментам опять не поверил, во дворе ОВД оглянулся. Возможно, хвост за ним уже прицепился. Но увидел он только свою маму, которая торопливо шла за ним. Она как-то неуверенно поднимала руку. Хотела помахать ему, даже крикнуть, но не решалась, стеснялась.
Глядя на нее, Олег вспомнил, как она приезжала за ним пять лет назад. Мама тогда пыталась выглядеть скромно, непритязательно. Сейчас на ней серое платье ниже колен, волосы туго стянуты в хвост на затылке, косметики самый минимум, губы накрашены, но цвет у них натуральный.
Ни сережек в ушах, ни подвески на шее. Но ее глаза светились, как сапфиры на солнце. Мама старалась скрыть свою красоту, но от этого становилась только ярче.
У Олега невольно захватило дух. Очень красивая у него мама. Может, потому у нее такая сложная судьба. Запуталась в мужчинах, как в сетях, до сих пор из них выбраться не может. Столько ошибок наделала. Но сын просто не имел права ее ни в чем упрекать.
– Я за тобой, – сказала она, остановилась и взяла его за руку с такой поспешностью, как будто он мог улететь и скрыться в небесах.
А ведь Олег действительно не собирался к ней ехать, боялся нарваться на Капитонова. Не хотелось ему убивать его на глазах у мамы.
– Ты знала, что меня выпустят?
– Ну да. Капитан Селиванов… Да, кажется, такая у него фамилия.
– Сельев.
– Да, Сельев. Он позвонил, сказал, чтобы я тебя забрала.
– Зачем?
– Зачем позвонил?
– Зачем забирать?
– Под домашний арест.
– Значит, Сельев. – Олег с подозрением глянул на окна, за которыми мог стоять и смотреть на них этот самый капитан.
Оперу лет тридцать, маме немногим больше, и это притом, что она смотрелась моложе своих лет. Возможно, Сельев положил на нее глаз и даже ревновал к своему начальнику. Сейчас он мог сам вызывать ее к себе в кабинет. Возможно, она только что оттуда.
Мама тоже глянула на сына с подозрением.
– Ты ведешь себя по-детски, – сказала она, увлекая его за собой, к машине.
– Это ты о чем?
– Ревнуешь меня, как избалованный ребенок. – Мама шла вроде бы и неспешно, но быстро.
Ноги у нее длинные, достаточно сильные.
Впрочем, Олег легко поспевал за ней. Чувство свободы окрыляло его.
– Я хотел быть избалованным ребенком.
– А я – заботливой матерью.
– Закутай меня в пеленки, – заявил он.
– И закутаю, если ты попробуешь сбежать, – сказала она, открывая машину.
