В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
– А вдруг Лизка придет? – Сирый хлопнул рукой по боковине своей кровати, обозначая возле себя место, которое он готов был предоставить этой гостье.
– Ничего, перебьешься, – заявил Олег.
– Да у меня уже сейчас швы с голодухи по девкам лопаются, – косо глянув на ближайшего соседа, тихо сказал Сирый.
– Не лопнут. А с Лизкой – это да, не выдержат. Я тебя потом в дезертиры запишу.
– А что делать будем? – осведомился Сирый.
– Кто-то же в тебя стрелял.
– Арам?
– Вряд ли.
– А я на него все валил.
– Пику принесу, – сказал ему Олег.
Еще он постарался успокоить друга. Мол, если меня выпустили, то это значит, что менты как минимум вышли на след настоящего убийцы.
Стало быть, нам теперь бояться нечего.
А вот Бубен, как оказалось, ничего и не боялся. Олег нашел его в доме, пьяного, в обнимку с пышногрудой брюнеткой, которую звали Лизкой. Именно по ней страдал Сирый.
Олегу не пришлось искать ключ, дверь была открыта.
Именно это Олег и сказал, обращаясь к другу.
– А кого мочить? Меня?! – Бубен едва ворочал языком.
Он сидел на диване перед столом, на котором стояла початая бутыль самогона. Соленые огурцы в миске, сало на блюдце, остатки яичницы в сковороде."
"Олег невольно вспомнил застолье в доме у Жорика. Все было точно так же, как и сейчас. И чем все это закончилось для бедной Дуськи?
– Лизку мочи. За измену.
– А кому я изменяю? – пьяно возмутилась брюнетка, поднимаясь с дивана.
Но Олег на нее даже не глянул. Сирый эту особу в больнице ждет, а она с Бубном развлекается.
– Иди погуляй! – заявил он.
– И пойду, – сердито проговорила она и была такова.
Бубен тут же потянулся к бутылке, но Олег отставил ее в сторону. Хватит с него.
– В гараже был? – спросил он.
– Так опечатано там.
– Сам видел или Сельев сказал?
– Сельев. Там какая-то движуха непонятная. Я думал, мы по самые гланды влипли, а меня вдруг отпустили.
– Есть у ментов один черт на примете, – сказал он.
– Да, Сельев говорил.
– Кто конкретно?
– Он не сказал.
– Вот и я не знаю. – Олег качнул головой.
«Может, и не нужно говорить пацанам про Капитонова. Он связан с мамой. Нельзя впутывать ее в наши дела.
