В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
Не сводя с него глаз, он наклонился, обеими руками оперся о стол и утробным, каким-то чревовещающим голосом спросил:
– Где силос, крыса?
– Нет у меня его. – От страха у Жорика зуб на зуб не попадал.
– А почему ты крыса? – обращаясь к нему, спросил Клюв."
"При этом он смотрел на Олега в упор, враждебно, хотя и неагрессивно. Если этот бандит и собирался наехать на него, то потом, когда они решат с Жориком.
– Я не крыса, – кое-как выдавил из себя тот.
– Не скажет он, – заявил Клюв и качнул головой.
Он бросил взгляд по сторонам и зашел в соседнюю комнату, где находилась Дуська.
До слуха Олега донесся его противный скрежещущий голос:
– Ты кто такая?
– Да я тут… – пробормотала девушка.
– Гашиш где?
– Да, я знаю.
– Где?
Олег не видел, что происходит, но услышал, как зашуршала материя, скрипнула кроватная пружина.
Рассмотреть все это мог Шампиньон. Голова его была повернута в сторону соседней комнаты, но глядел он на Олега, тяжело, вопросительно, но ни о чем не спрашивал.
– Это и все? – спросил Клюв.
Шампиньон перевел взгляд на него. Он явно увидел там что-то интересное. Уголки рта главаря банды приподнялись.
– Больше нет, – прохныкала Дуська.
Олег и сам хотел глянуть, что там нашел Клюв. Но ведь он изначально выбрал позицию нейтрального равнодушия, значит, его ничего не должно было интересовать. Назвался каменной статуей – сиди и не рыпайся.
– А если хорошо подумать? – спросил Клюв.
Сначала Дуська пискнула, затем захрипела.
Шампиньон одобрительно кивнул, наблюдая за всем этим.
– Эй, ты чего? – встрепенулся Жорик.
– Сидеть! – Наган навел на него ствол.
Он стоял за Шампиньоном. Олег не видел, как этот гад достал пистолет, а затем накрутил на него глушитель. Когда только успел?
Олег сидел в кресле как бездушное изваяние, а Клюв, похоже, душил Дуську, хотел запугать ее, раскрутить на признание. Шампиньон наблюдал за ним, но признаки одобрения таяли на его губах. Клюв, по всей видимости, перестарался. Дуська уже не хрипела.
Шампиньон нахмурил брови.
Судя по звуку, на пол опустилось девичье тело, возможно, безжизненное.
Шампиньон уже с явным осуждением смотрел на Клюва, но признательно кивнул. Он сделал это, когда тот, нарочно задев Олега локтем, подошел к столу и выложил на него темно-коричневую пластину, запакованную в прозрачную пленку и по форме напоминающую брикет сливочного ириса.
