В дрогнувшем гараже стоял беспорядок, армия Рюриковичей только что предательски вступила на территорию великого княжества Хабаровского. Я поднял голову Толстого, чтобы увидеть приближающихся солдат, готовящихся расстрелять меня и моих товарищей. Время до трех — и я произнес слова зачитывавшегося: два... Солдаты понесли предательское поражение, отказались подчиниться и предпочли сдачу....
И даже блокираторы на руках не мешались — прибегать к дару великому князю Московскому давно уже не приходилось, и он не чувствовал особой разницы.
Когда забираешься на самый верх иерархии, наличие способностей уже ничего не значит. Имеют значение лишь реальная власть, влияние и деньги. Потому значительная часть патриархов клана Рюриковичей вообще не дралась в полную силу ни разу в жизни. Им этого не требовалось.
Шагая вслед за гвардейцем, великий князь Московский держал голову поднятой, а спину прямой.
Через несколько минут блужданий коридоры казематов остались позади, и вокруг начался уже тот самый Кремль, к которому привыкли в Русском царстве — роскошно обставленный дворец, светлый и яркий. И каждый шаг по нему после мрачных подвалов наполнял душу великого князя Московского воодушевлением. В этих самых коридорах он провел немало хороших лет.
Ведущий гвардеец остановился перед резными деревянными дверьми.
— Емельян Сергеевич, — обратился он к заключенному, — сейчас вы войдете внутрь, приведете себя в порядок. Блокираторы останутся на вас. Оденьтесь, как подобает вашему положению. У вас есть пятнадцать минут, после этого мы отведем вас на аудиенцию к государю.
— Я понял, — с достоинством кивнул Емельян Сергеевич, и когда гвардеец отпер дверь, вошел в свои кремлевские покои.
Многого ожидал от Михаила II великий князь Московский, но реальность заставила его удивиться.
— Отец! — воскликнул наследник рода Невских, поднимаясь из кресла, в котором ждал появления великого князя.
— Здравствуй, сынок, — улыбнулся тот, крепко обнимая сына. — Что ты здесь делаешь?
Понимание того факта, что это, скорее всего, их последняя встреча, заставило великого князя Московского ее разжимать рук. Сын тяжело вздохнул, прижимаясь к отцу, и тоже не спеша разрывать объятия. Отпустить родителя было просто выше его сил.
Емельян Емельянович, наконец, нерешительно улыбнулся.
— Царь приказал помочь тебе подготовиться, — сказал он.
— К чему он, естественно, не уточнил? — все же отступая на шаг, спросил Емельян Сергеевич.
— Нет, — покачал головой тот. — Но велел соответствовать моменту.
И сын продемонстрировал отцу его парадную форму. На кителе с гербом рода Невских также был вышит московский герб. Все положенные и заслуженные регалии тоже оказались на своих местах.
