В дрогнувшем гараже стоял беспорядок, армия Рюриковичей только что предательски вступила на территорию великого княжества Хабаровского. Я поднял голову Толстого, чтобы увидеть приближающихся солдат, готовящихся расстрелять меня и моих товарищей. Время до трех — и я произнес слова зачитывавшегося: два... Солдаты понесли предательское поражение, отказались подчиниться и предпочли сдачу....
— Я могу очень многое ему дать, — наконец, выдала она. — Я — великая княжна.
— Скоро мы станем семьей губернатора, — напомнил брат, приподняв указательный палец. — Кроме того, княжич Романов уже получил в наследство Урал. Он увлекается наукой и двигает прогресс. Дмитрию Алексеевичу покровительствует сам государь. А ты можешь предложить ему что-то еще лучше? Княжич Романов — племянник царицы. Какие твои связи в обществе могут это перебить?
Он сделал паузу, чувствуя, как на душе становится легче от того, что великой княжне так и не удалось подобраться к Романову.
— Пора признать поражение. Или у тебя есть что-то еще?
Анна Михайловна пожала плечами, ничего не ответив. Но брат слишком хорошо ее знал, и понял, что девушка будет идти до конца. Раньше эта ее черта восхищала Ивана Михайловича, но теперь несла опасность для всего рода.
В отличие от сестры, великий княжич прекрасно помнил, какое обещание дал Дмитрий Алексеевич, и не собирался становиться его врагом. Как и не желал смотреть на то, как Романов убивает его родных.
— Если ты планировала заставить Морозову отступиться, то уже поздно, — произнес он, внимательно следя за реакцией Анны Михайловны. — Княжич Романов уже добился отречения Москвы от бояр Морозовых и в тот же день перевел их в княжество Уральское. Чем ты намерена перебить такой поворот?
Великая княжна Выборгская улыбнулась в ответ.
— У меня все еще осталась тайна ее отца, — произнесла та.
Иван Михайлович запрокинул голову и громко рассмеялся.
— Прости, Анна, — отсмеявшись, произнес он, — но ты действительно уверена, что это стоящий шаг? В жизни бояр Морозовых только наметилась белая полоса, а ты предлагаешь им вернуться к болезненному прошлому? Виктория Львовна добилась своего, играя в раненую тонкую душу.
Чем дальше он говорил, тем строже становилось лицо сестры, и великий княжич почти физически ощущал, насколько ему приятно наблюдать за этой метаморфозой.
— И ты думаешь, что они откажутся от всего этого ради сомнительной правды о главе рода? — закончил он свою мысль. — Никто в своем уме на это не пойдет. А решать вопрос силовым методом тебе не дадут ни отец, ни царь.
