В дрогнувшем гараже стоял беспорядок, армия Рюриковичей только что предательски вступила на территорию великого княжества Хабаровского. Я поднял голову Толстого, чтобы увидеть приближающихся солдат, готовящихся расстрелять меня и моих товарищей. Время до трех — и я произнес слова зачитывавшегося: два... Солдаты понесли предательское поражение, отказались подчиниться и предпочли сдачу....
С Василием Емельяновичем вы справились, распутав клубок до самого конца.
Я промолчал, позволяя ему говорить дальше.
— Понимаю, что вы с сестрой не очень хорошо поладили, — чуть поморщился Иван Михайлович, — Анна многое себе позволяла, хотя я и пытался ее отговорить. Но она моя сестра, Дмитрий Алексеевич, я обязан сделать все, чтобы вернуть ее.
— Понимаю ваши чувства, как никто другой, Иван Михайлович, — кивнул я. — Однако все равно не понимаю, чем могу помочь. Насколько я знаю, Анна Михайловна была в составе Царской делегации.
Он несколько секунд молча смотрел мне в лицо.
— Если вы боитесь последствий, я возьму на себя всю ответственность, Дмитрий Алексеевич, — объявил он. — В том числе готов подписать документ об отсутствии любых претензий вашему роду.
— При всем уважении, Иван Михайлович, вы не глава рода, и принимать такое решение не вправе, — покачал головой я.
Соколов нервно дернул щекой.
— Правильно ли я понимаю, что мне нужно говорить с вашим отцом, Дмитрий Алексеевич?
— В первую очередь вам нужно позвонить своему отцу, Иван Михайлович, — негромко произнес я. — Получить его одобрение, и только потом, на законных основаниях обращаться к князю Романову. Если наши отцы договорятся, все будет законно, и никаких расписок, подставляющих вас лично, не понадобится.
Было заметно, что Соколов желает мне возразить, но я поднял ладонь, показывая, что не закончил:
— Иван Михайлович, поймите меня правильно, вы сейчас хотите поступить ровно так же, как поступил Василий Емельянович, — продолжил я. — Вы хотите за спиной действующего главы рода говорить от имени Соколовых. Я уважаю вас, Иван Михайлович, и только поэтому говорю с вами открыто. Я не хочу, чтобы вас вычеркнули из рода за предательство. Или и того хуже, казнили за измену.
Великий княжич Выборгский медленно выпрямился в кресле. Я видел по его глазам, как он приходит к какому-то решению.
— Что же, благодарю, Дмитрий Алексеевич, — медленно поднялся на ноги Соколов. — И, пожалуй, на этом следует закончить. Вы правы, мне не следовало обращаться к вам без ведома отца.
— Я понимаю ваши чувства, Иван Михайлович, и пока что могу только выразить сочувствие, — сказал я, тоже вставая, чтобы проводить непрошеного гостя.
