Автор
Взгляд Нилы вкраплялся в тонкие лепестки ромашек, когда она задыхалась от страху. Стены комнаты были покрыты нежными белыми и желтыми цветами ромашек, старые краски стерлись, открывая серую подлинность. Тихий шепот вносило дополнительное напряжение в тишину, пугая девушку от неизвестности за окном....
— И где тут могут быть эти захоронения? — Поинтересовался Миай и Нила с укором на него взглянула, на что парень криво улыбнулся и продолжил внимательно осматривать развалины. — Кроме камней и сырости я больше ничего не вижу. Разве что вон там, — он указал рукой и движением головы в ту часть, где когда-то стояла огромная статуя, сейчас лежавшая на полу, без головы и руки, спиной ко входу, — какое-то светлое пятно. Но это, наверное, отблеск солнца сквозь дыры в крыше.
Нила, с тревожно бьющимся сердцем, взглянула в указанном направлении, а затем перевела удивленный взгляд на Миая.
— Ты прав, там Ниэль… — Быстро проговорила она и бросилась к разбитой статуе. Ни Миай, ни только что вошедшие в храм Тэй с Сезарио не успели ее удержать и, упоминая по привычке Суйха, поспешили за, стремительно удаляющейся от них, женой. Ткахт и Дельфина, озираясь и находясь в состоянии ожидания засады или еще какой пакости, двинулись за ними.
И никто, ни Миай, обещавший себе пристальнее следить за Розаро, ни Сезарио с Тэем, не обратили внимания на то, что мэтр стал осторожно передвигаться в совершенно противоположном от статуи направлении.
Все, включая, Ткахта и Дельфину внезапно забыли о своих планах и предосторожностях, как и о, не раз обсуждаемой, расстановке сил, гурьбой двинувшись в одном направлении. Не глядя по сторонам и не оборачиваясь назад..
Чем ближе Нила подходила к статуе, чем явственнее различала силуэт, лежащего на полу и завернутого в полупрозрачный дымчатый кокон, юноши, с прекрасными чертами лица и длинными волосами цвета то ли бирюзы, то ли морской волны.
— Сезарио, — обратилась она к мужу, — Становись вот сюда…
Мужчина недовольно поджал губы, желая сказать, что он прекрасно помнит формулы и положение корпуса и рук относительно кокона и находящегося в нем тела, но промолчал.
— Ну что, — Нила глубоко вздохнула, — если что-то пойдет не так, то хочу, чтоб вы знали, я всех вас люблю.
Но ни ее бледная улыбка, ни, уж тем более, такое почти прощание, никого не взбодрило и не вдохновило.
— Ладно. — Нила дернула плечом, прогоняя неловкость, повисшую в воздухе. — Приступим…
И они с Сезарио начали плести заклинание, при этом Нила только направляла, а мужчина вливал в него свою силу, выкладываясь на полную, выжимая свою магию практически до основания, оставляя лишь резерв. Он позволял девушке лишь редкими штрихами вставлять свою магию в заклинание, понимая, что, вырвись Амира из своего кокона, основной удар придется на Нилу.
