Автор
Взгляд Нилы вкраплялся в тонкие лепестки ромашек, когда она задыхалась от страху. Стены комнаты были покрыты нежными белыми и желтыми цветами ромашек, старые краски стерлись, открывая серую подлинность. Тихий шепот вносило дополнительное напряжение в тишину, пугая девушку от неизвестности за окном....
Ван все не выпускал из рук Нилу, впрочем, остальные мужья особо и не сопротивлялись его собственническому произволу. Тэй понимал стремление друга как можно дольше оказываться ближе к девушке, Констант и Сезарио были полностью поглощены своими мыслями и поддерживали спящего Ниэля, которого Ткахт отказался будить до полного восстановления.
И все со страхом ожидали пробуждения Нилы.
— Как так случилось, что у нас и часа не прошло, а во всем мире прошли сутки? — Наконец, задал вопрос Констант, ни к кому конкретно не обращаясь.
Все переглянулись и пожали плечами.
— Могу только предположить, что время каким-то образом изменил мир, или покровительница Смерти, или те крохи, что спасли вас от смертельного удара. — Предположит Тэй. Остальные согласно промолчали. — Что это вообще было? — Обратился он к Константу и Сезарио.
Они синхронно поморщились и вздрогнули, вспоминая всю гамму ощущений, которые предшествовали их разделению.
— Это очень странно, смотреть на тебя не в зеркало. — Сезарио внимательно рассматривал Константа.
Констант откинулся на стенку повозки, едва не уронив при этом Ниэля:
— Надо проверять. Нам теперь с тобой много что надо проверять и согласовывать. И тебя надо принимать в род, но как, если от тебя оборотнем даже не пахнет.
— Может ему стоит начать новый? — Мгновенно возникла идея у Вана.
Констант хмыкнул:
— Надо предложить Правителю, ему должно понравиться. Тем более, как минимум, два магических рода сейчас окажутся в опале, если не будут уничтожены полностью.
— Мне казалось, что ваш правитель не столь кровожаден. — заметил Тэй.
— Он похож на Вана. — Проговорил устало Констант. — У него есть долг перед страной и ее населением. И если для спокойствия и благополучия требуется принять жесткие меры, заглушая сочувствие, он их примет.
Все опять замолчали.
— Ты сразу собираешься в столицу, по прибытию? — Ван не стал опровергать предположения Константа о своей жесткости.
— Дождусь, пока разбудят Нилу.
— Но ты хочешь оставить его и дальше присматривать за Фантэем, чтобы он был твоими глазами и ушами в близости от границы? — Скорее утверждал, чем спрашивал Сезарио."
"— Ты слишком хорошо меня знаешь… — Устало улыбнулся Констант, опять ощущая странную обнаженность и одиночество.
