Автор
Взгляд Нилы вкраплялся в тонкие лепестки ромашек, когда она задыхалась от страху. Стены комнаты были покрыты нежными белыми и желтыми цветами ромашек, старые краски стерлись, открывая серую подлинность. Тихий шепот вносило дополнительное напряжение в тишину, пугая девушку от неизвестности за окном....
Вот и Ван получил свое наказание в виде односторонней связи. То, что чувствуем и умеем все мы, ему не доступно. И над тем, чтобы развить эту связь, — повернулся он к Вану, объясняя, — тебе придется научиться чувствовать, слышать, воспитывать те качества, что полностью у тебя отсутствовали, как у хорошего правителя.
Видя скептическое выражение на лицах собеседников, Ниэль решил пояснить:
— Может для остальных это так себе наказание, но для Вана, — это серьезно. Сделать то, чему он никогда не учился и к чему даже не стремился никогда.
— А что стало наказанием или наградой для тебя? — Поинтересовался Сезарио, чувствуя, как начинает закипать Ван. А Ниэлю словно доставляло удовольствие его дразнить.
Ниэль отвернулся, а потом медленно произнес:
— Я стал смертным.
С минуту в комнате царила давящая тишина. Первым рискнул заговоритьТэй.
— Это насколько же тяжелым должен был быть проступок?
— Как ни странно, я наказан за то, что запер Амиру в стазисе.
Констант присвистнул, а Ван и Тэем с недоумением переглянулись.
— А я, кажется, понимаю. — Подал голос Сезарио. — Когда мы с Нилой изучали заклинание освобождения, или как оно правильно называется, я обратил внимание на то, что в него закладываются образы. Грубо говоря, место, звуки, возможные спутники-соседи и возможности преображать этот мир по своему желанию. Совсем немного. Само заключение в стазис на существо практически не влияет, но то, с чем потом взаимодействует мозг заточенного в этом стазисе — много значит.
С каждым словом речи Сезарио, лицо Ниэля каменело все больше.
— Она все время видела Сукхата и мою сестру. Вместе. Или момент смерти Сукхата. Когда она его убивает.
— Даже я не смог бы быть настолько жестоким. Ты свел ее с ума еще больше. Вместо того, чтобы стать успокоением, стазис стан настоящей пыткой, калечащей сознание еще больше. — Ван покачал головой и тут же почувствовал слабое тепло в районе грудной клетки. Оно пропало так же быстро, как и появилось, оставив после себя приятное послевкусие.
— А еще я больше не могу отращивать хвост по своему желанию. — Добавил Ниэль, и в голосе его звучало еще больше огорчения, чем когда он говорил о своей смертности.
Тэй понимающе хмыкнул.
— А что же получил идеальный златовласый потомок Детей Леса? — Не смог не укусить эльфа Сезарио.
Тэй коварно и с толикой превосходства ухмыльнулся.
— У меня спросили, нужен ли мне хвост, я ответил, что привык к нему.
— И..? — Не выдержав паузы, поторопил Констант.
