Как же мне расспросить ее, чтобы не вызвать подозрений и не спугнуть? Очень сложная задача!
Может, представиться детективщицей? Вот здорово придумала! Я назовусь Татьяной Устиновой, прикинусь звездой, которая ваяет роман о… скажем, об инкассаторах…
Впереди вспыхнул красный глаз светофора. Нога автоматически нажала на тормоз. Не пойдет! Вдруг Кулькина увлекается криминальными романами и видела фото Устиновой на обложках? Если честно, я похожа на любимую народом писательницу, как грелка на табуретку. Ну ничего общего между нами нет!
Назваться ученой, собирающей материал для диссертации? Социальным работником, который ходит по домам, волнуясь о пенсионерах, проверяет, не нужна ли кому из стариков помощь? Нет, в подобное не поверит ни одна душа.
Так и не придумав ничего достойного, я добралась до нужного дома и безо всяких препятствий вошла в подъезд. Домофона тут не имелось, в лифте омерзительно воняло, а на лестничной клетке, около квартиры Кулькиной, громоздились полуразломанные ящики.
Не успела я поднести руку к звонку, как створка распахнулась и на площадку выскочила девочка-подросток, по возрасту чуть младше Маши, вся размалеванная дешевой косметикой и обвешанная цепочками из эрзац-золота.
Тут только до меня дошло: у Кулькиной имеется ребенок, Алевтина живет не одна."
"– Вам кого? – удивилась девчонка и мерно задвигала челюстями.
– Скажи, солнышко, – нежно спросила я, – бабушка дома?
– Чья? – еще больше изумилась школьница.
– Твоя.
– Моя?
– Да-да.
– Она померла, – достаточно равнодушно сообщил подросток. – Уж полгода прошло.
– Вот беда! – совершенно искренно воскликнула я.
– Кому как, – засмеялась «добрая» внучка. – Слава богу, избавились! Такая противная, ваще! Прикиньте, она палкой дралась, посуду об пол била, горшок разливала. Ко мне подруги зайти боялись – бабка из комнаты выходила и ну орать, да все матом. Еле дождались, пока сдохла!
Я растерянно смотрела на девочку.
– А зачем она вам? – проявила та любопытство.
– Долго объяснять, – вздохнула я. – Хотела поговорить с Алевтиной.
– С кем? – выплюнула на пол жвачку девочка.
– С твоей бабушкой, Алевтиной Кулькиной.
Школьница захихикала.
– Ну и дурацкая фамилия. Не, мою бабку звали Татьяна Гавриловна.
– Значит, Алевтина Кулькина жива! – воспряла я духом.
Подросток ухмыльнулся:
– Фиг ее знает, я про такую не слышала.
– Ты живешь в сорок пятой квартире?
– И че?
– Дом семь?
– Ну!
– Корпус два?
– Верно.
– Но по этому адресу должна находиться Алевтина Кулькина!
Девочка вытащила из кармана леденец, запихнула его за щеку и, перекатывая языком конфетку, прошепелявила:
– Ошиблись! Тут мы с мамой живем. А бабка померла, но она не Алевтина, и никаких Шмулькиных у нас нет.
– Кулькиных, – машинально поправила я.