Автор
В темноте и холоде предрассветного ландшафта, подобранное спокойствие наполняет воздух. Открыв холодильник с коварной решимостью, ты бросаешься в уединенный мир своей спальни, чтобы насладиться отведённым днем в полнейшей тишине и безмятежности. Чуть приотворенная дверь коридора свидетельствует о ночном гуле - шум, который напоминает о мире за дверью....
– Только не уходи!
Я машинально положила трубку на комод. Потом задом, задом – лишь бы не оставаться в такой вязкой тишине квартиры! – попятилась к выходу, выбралась на лестницу и рухнула на ступеньку. Сердце сильно стучало, в висках торчало по гвоздю, к горлу подбиралась тошнота. Пытаясь не свалиться в обморок, я тупо смотрела на стрелки часов. Прошло пятнадцать минут, полчаса, сорок пять, час… Где Рита?
Стукнула дверь лифта, из крохотной кабинки вылетела очаровательная блондинка в голубом плаще, та самая, фото которой лежали в коробке.
– Это ты Даша? – подлетела она ко мне.
Я кивнула:
– Да.
– Где Алиска?
– Там, в шкафу.
– Пошли.
– Куда?
– В квартиру.
– Ой, не хочу…
– А придется! – рявкнула Рита. – Давай двигай!
На дрожащих ногах я поплелась за Секридовой и сразу за дверью навалилась в коридоре на стену.
– Она там? – уже шепотом спросила хозяйка. – Во втором шкафу?
– Да, – прошептала и я.
– Мертвая?
– Похоже, неживая.
Рита очень осторожно приблизилась к гардеробу, шумно вздохнула, перекрестилась, заглянула внутрь, потом повернулась ко мне:
– Где?
– Кто?
– Алиска!
– Там лежит.
– Нет.
– Вешалки раздвинь.
Рита подняла руки.
– Никого.
– У стены, в черном платье.
– Тут пусто.
– Врешь! – вырвалось у меня.
Рита покрутила пальцем у виска.
– Ваще! Сама глянь.
– Боюсь, – честно призналась я.
Секридова ухватила меня за правую руку.
– Нет уж, гляди, идиотка фигова!
Я зажмурилась и моментально получила подзатыльник.
– Ну-ка, – резко сказала Рита, – растопырь зенки!
От боли и возмущения я невольно разомкнула веки и увидела… пустое нутро гардероба.
– Ой, мама! – вырвалось из груди.
– Ну и че? – уперла руки в бока Секридова. – Сегодня не первое апреля, дура! Хорошо придумала… Говори, чья идея? А, знаю! Катьки Малкиной работа!
– Труп был здесь, – прошептала я. – Понюхай, запах остался!
Рита подергала носом, пробормотала что-то, я разобрала только слово «война».
– Что? – окончательно потеряла я способность правильно оценивать действительность.
– Духи так называются, – пояснила Секридова, – «Война», лимитированный выпуск. Мы их представляли, и дилеры подарили по флакончику. Пожадились, сволочи, пробничками отделались. Правда, мне запах не понравился, тошнотный. Но ведь на халяву получила. Принесла домой и Алиске отдала, а та рада стараться, облилась с головы до ног. Такой едкий аромат оказался! Она вчера постаралась, когда на тусню собиралась, тем парфюмом и несет.
