Автор
В темноте и холоде предрассветного ландшафта, подобранное спокойствие наполняет воздух. Открыв холодильник с коварной решимостью, ты бросаешься в уединенный мир своей спальни, чтобы насладиться отведённым днем в полнейшей тишине и безмятежности. Чуть приотворенная дверь коридора свидетельствует о ночном гуле - шум, который напоминает о мире за дверью.
Муж был инкассатором, а супруга служила экономистом. Петра Михайловича на службе уважали за правильный характер и ценили за патологическую честность. Человек, часто перевозящий огромные суммы, обязан иметь прививку от корыстолюбия. В истории инкассации, увы, есть случаи, когда те, кто был призван охранять деньги, запускал в них руку. А еще на инкассаторов иногда нападают грабители. Вот и Петр Михайлович однажды стал жертвой налетчиков.
Рита была совсем маленькой, ей и восьми лет не исполнилось, но первоклассница очень хорошо запомнила, как в один далеко не прекрасный день мама примчалась за ней в школу и воскликнула:
– Папа умирает, нам надо поторопиться.
– Папочка не может умереть, – пролепетала перепуганная насмерть девочка.
– Врач сказал, что ему совсем плохо, – прошептала мама, судорожно натягивая на остолбеневшую Риту капор, – мы сейчас в клинику помчимся.
Потом она ухватила Риту за руку и поволокла дочь на лестницу.
Риточка хотела сказать: «Я забыла надеть ботиночки, у меня на ножках сменка», – но у мамы был такой безумный вид, что ребенок молча отправился наружу в тапочках.
Сами понимаете, в каком состоянии малышка оказалась в больнице. Еще больший шок она испытала, увидав любимого папу, всего в трубках и каких-то проводочках. Правда, Рита оказалась крепче мамы. Та, заглянув в палату, незамедлительно шлепнулась в обморок.
– Унесите ее, – велел самый главный доктор. – А ты, деточка, хочешь побыть около папы?
– Он умрет? – прошептала Рита.
Врач вздрогнул.
– Кто сказал такую глупость? Мы его вылечим. Садись около кровати и подержи отца за руку, он сейчас спит. Побудешь тут, пока я твоей маме укол сделаю?
Осмелевшая Рита кивнула, потом взгромоздилась на железную, выкрашенную белой краской табуретку и схватила папину ладонь. Тепло от его пальцев успокаивало, Риту стало клонить в дрему.
– Доченька, – послышалось вдруг в тишине.
Рита раскрыла слипавшиеся веки и закричала:
– Папочка, ты не умрешь! Это врач сказал! Тебя вылечат!
– Никому не известен час его кончины, – проскрипел папа.
У Риты начала кружиться голова. Голос отца звучал, словно колокольный звон из подземелья, гулко и глухо одновременно. Перед глазами у ребенка запрыгали черные мушки, а потом обрушилась чернота.
Дома Риту сразу уложили в кровать.
– Довела девку… – ворчала Феня, нянька, натягивая на подопечную ночную рубашку. – Виданное ли дело, чтобы младенец в обморок упал.
– Папа не умрет, – перебила ее Рита.
