– Не стоит толстую синицу на журавля менять, – разумно советовал приятелю Волков. – В ЗАГС сходишь, это тебе в плюс. К женатому мужчине отношение иное, доверия больше.
– Из-за свадьбы-то и придется уходить из отделения, – ответил Федор. – Понимаешь, Алевтина… ну… в общем, сидела она.
– Ничего себе! – удивился Петр. – Тебе нормальных баб было мало, уголовницу нашел? Немедленно выбрось эту дурь из головы! Слушай, у нас такие девушки есть на работе…
– Я Алю люблю, – возразил Федор. – Нравится она мне. И не виновата ни в чем.
– За что ж ей срок дали?
– Мужа убила.
– Ого! – вылетело у Волкова. – Ты, Федька, никак сдурел!
– Он ее избивал, – бросился на защиту невесты Кулькин, – мордовал по-черному, заставлял на панель выходить.
– Так она еще и шлюха! – вышел из себя Петр.
– Силой ее под мужиков подкладывал. Я знаю, сам дело вел, Аля не хотела проституткой работать, а муж бил и к клиентам возил. Она бежать пыталась, ее снова стегали, руку сломали. Знаешь, когда ее арестовали и в СИЗО отправили, а там медицинский осмотр пройти надо, так доктор чуть не зарыдал – все тело у бедняжки в шрамах, об нее сигареты тушили. В один день Аля не выдержала и на мужа кинулась, ткнула в него ножом. А уж со свекровью случайно вышло, та сама упала.
– Она еще и мать мужа пришила?
– Та бандершей была, – продолжил рассказ Кулькин, – ей подпольный бордель принадлежал: сынок в охране, невестка – основное тело. Ловко?
– Да уж… – согласился Петр. – А мамочку она тоже ножичком пырнула?"
"– Нет. Бабка увидела невестку с окровавленным ножом и деру дала, да запнулась о порог, упала, шею сломала. Стопроцентно несчастный случай.
– Веселое кино.
– Суд учел обстоятельства.
– Ясно.
– Даже прокурор не настаивал на суровом наказании.
– Это странно? – спросил Петр.
Кулькин хмыкнул:
– Если человека в СИЗО козлом назвать или петухом, то здорово огрести можно. Но знаешь, какое там самое страшное оскорбление?
– Нет, откуда… Я с уголовниками не общаюсь.
– Крикнуть: «Ты прям прокурор». Вот тут убьют.
– За что?
Федор протяжно вздохнул.
– Ладно, не будем. Але дали ерундовый срок, она его отсидела и пришла у меня совета просить, как жить.
– А ты, значит, влюбился?
– Верно.
– И работу хочешь поменять?
Кулькин понизил голос:
– Ну да, иначе вроде как нельзя нам расписываться. Вернее, можно, только мне из уголовки уходить надо.
Петр засмеялся:
– К нам тебя тоже не возьмут, с женой-то убийцей!
– Я Але чистый паспорт сделал, – спокойно заявил Федор. – Все продумал, до мелочей. Дела ее в архиве нет, начнут проверять, ничего не найдут.
– Куда ж делось? – спросил Волков.
– Пропало.
– Ясненько!
– Документы в полном порядке, она мою фамилию возьмет, Кулькиной станет.
– Если обстряпал все ловко, оставайся в милиции.