Автор
В зале для дальнобойщиков царит веселая атмосфера — пьяный смех и захлебывающиеся глотки ближайших крепких напитков. Дамы в нарядных платьях расположены по обе стороны столика, с любопытством глядя на происходящее. За углом тихо угрюмо держатся несколько мужчин, явно не удовлетворенные тем, как продвигается вечернее мероприятие....
Реализовывать ее он принялся около пяти часов вечера, когда Марина, даже не подозревавшая о его намерениях, дремала после обеда и затянувшегося потом чаепития. Осторожно приблизившись к кровати и стараясь не греметь, Хохол выдвинул ящик тумбочки и достал кожаные наручники. Осталось чуть-чуть – пристегнуть их спинке и успеть приковать хоть одну руку, пока не проснулась Марина. И ему это удалось – за считанные секунды он упаковал любимую так, что даже пальцами пошевелить ей было трудно. Разумеется, все это сопровождалось криками, воплями и угрозами, но Хохол не реагировал.
– Я тебя убью! – визжала Коваль, пытаясь вырваться, но Женька успокаивающе погладил ее по щеке и попросил:
– Не кричи, котенок, я делаю это ради тебя, ради твоей безопасности. Не могу смотреть, как ты лезешь на перо. Ты не крутись сильно, а то руки будут болеть. – Он проверил, хорошо ли затянуты браслеты, снова прикоснулся пальцами к Марининой щеке. – Я приду сейчас и буду с тобой, только пацанам на воротах скажу, чтобы внимательнее.
Он побежал вниз, а Марина в бессильной злобе заорала во все горло, извиваясь всем телом. Вот так: мужик сказал – мужик сделал, и плевать ему на то, кто она."
"Хохол сдержал обещание и провел с Мариной весь вечер, лежал рядом, поглаживал, целовал, рассказывал что-то. Когда стрелки часов приблизились к двенадцати, а за окном уже была ночь, Женька отстегнул-таки Маринины руки от спинки, бережно растер чуть опухшие запястья:
– Теперь можешь лупить меня.
Она для порядка дала ему пощечину, но потом благодарно приникла к его груди и прошептала:
– Родной, спасибо... я ведь все понимаю, мой мальчик, и ты прав на все сто – со мной только так и надо.
– Не сердишься? – потрогав пальцем горящую щеку, обрадовался Женька.
– Конечно, нет... Знаешь, мне приснился чудовищный сон, кажется, вчера или позавчера. – Марина села, поджав под себя ноги, и взяла руку Хохла, сжав ее. – Так страшно, Женька... Я видела свои похороны. Представляешь, как будто я стою в толпе и меня же хоронят.
Хохол вырвал руку и схватил Марину за плечи, встряхивая и притягивая к своему лицу близко-близко:
– Не смей!!! Я не хочу этого слышать!
– Пусти, – спокойно и тихо приказала она, и он убрал руки. – Женя, это только сон, чего ты воспалился? Поцелуй меня...
