Автор
В зале для дальнобойщиков царит веселая атмосфера — пьяный смех и захлебывающиеся глотки ближайших крепких напитков. Дамы в нарядных платьях расположены по обе стороны столика, с любопытством глядя на происходящее. За углом тихо угрюмо держатся несколько мужчин, явно не удовлетворенные тем, как продвигается вечернее мероприятие....
– О, боюсь, я уже нарушила обещание! Попросила Сару заказать татами-рум в «Токио»! – захохотала она, и мужчина укоризненно покачал головой:
– Хулиганка!
– Скажи по-другому... – Она вмиг стала серьезной, пристально посмотрела ему в глаза и замерла в ожидании.
– Стерва ты... – шепнул он ей на ухо.
– Ничего не поменялось, да?
– Ничего, – подтвердил он, усаживая ее на заднее сиденье к сыну.
Брюнетка потянулась к CD-плееру, нажала на кнопку, и салон машины заполнил мужской голос, хрипловатый, грустный. Он пел о своей любимой женщине, и она могла гонять этот диск бесконечно.
Бокал дешевого вина,Изломанная сигарета...Мой бог, какого же рожнаЯ от тебя всё жду ответа?Я понимаю – это льстит,Что стал ручным, почти послушным,Что стал надежным, как гранит,Игрок, давно продавший душу.Но снова мучает в бредуНевыносимая усталость...Скажи мне «нет» – и я уйду,Скажи мне «да» – и я останусь[2].– Только ты мог выбрать такой чудовищный по смыслу текст, – заметила женщина, щелкая зажигалкой.
– Ну почему? Как раз хороший смысл – и тебе подходит, ни убавить, ни прибавить. Ты в каждой строке – разве что вино не пьешь, тем более дешевое, – с усмешкой произнес он.
– Ты знаешь, я только сейчас поняла: я ведь совсем тебя не знаю. Даже не представляла, что ты способен провернуть такое в одиночку, – вдруг призналась она, паркуя машину на обочине совершенно пустой трассы и разворачиваясь лицом к своему спутнику. – Ты расскажешь мне?.
Мужчина помолчал, глядя поверх ее головы, закурил, приоткрыв окно и выпуская облачко дыма на улицу. Синие глаза брюнетки прожигали насквозь, от этого взгляда хотелось съежиться, сделаться меньше, как будто это могло спасти ситуацию. Он прекрасно знал, что еще через пару мгновений сдастся и выложит ей все, что так долго и тщательно скрывал, – а делать этого нельзя. Она не должна знать, не должна чувствовать себя обязанной – это лишь унизит его...
– Мэриэнн, давай не будем, – попросил он, привлекая ее к себе.
Она вдруг непринужденно рассмеялась, чуть откинув назад голову, и ее смех показался мужчине самым желанным звуком из всех, которые ему доводилось слышать. Разумеется, он ни на секунду не поверил в то, что она оставит попытки выведать у него все, что не дает ей покоя уже почти два года, – слишком уж хорошо он ее знал. Но пусть это случится не сегодня, не сейчас...
