Российская империя, XVIII — начало XX вв. — читать онлайн бесплатно полностью

при особе государыни был создан новый государственный орган — Кабинет министров, в состав которого в разное время входили только три человека. В качестве первого министра таковыми были: граф Гавриил Иванович Головкин (1731―1734), граф Павел Иванович Ягужинский (1734―1738), князь Артемий Петрович Волынский (1738―1740), граф Алексей Петрович Бестужев-Рюмин (1740) и граф Бурхард Христофор Миних (1740–1741), в качестве второго министра — барон Андрей Иванович Остерман (1731―1741), а качестве третьего министра князь Алексей Михайлович Черкасский (1731―1741).

В 1735 г. Анна, окончательно потеряв всякий интерес к любым государственным делам, подписала именной указ, согласно которому подписи трех кабинет-министров приравнивались к подписи самой императрицы. Иными словами, Кабинет министров был наделен неограниченными законодательными полномочиями, и с этого момента Правительствующий сенат вновь потерял свою прежнюю роль высшего административного органа империи и стал подведомственным Кабинету органом.

В исторической науке десятилетнее правление Анны Иоанновны традиционно было принято называть «бироновщиной», поскольку именно при ней, по образному выражению В.О. Ключевского, «немцы посыпали в Россию, точно сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол, забрались на самые доходные места в управлении». Во главе этой алчной иноземной корпорации, куда входили братья А. и К. Рейнгольды, К. Левенвольде, Г. Ливен, Г. Кайзерлинг, И. Корф, И. Шумахер и многие другие проходимцы и казнокрады, стоял всесильный фаворит Анны, «курляндская сука» герцог Эрнст Иоганн Бирон.

По меткому замечанию все того же В.О. Ключевского, «над кучей бироновских ничтожеств высились настоящие заправилы государства вице-канцлер А.И. Остерман и фельдмаршал Б.Х. Миних», поэтому блестящий знаток той эпохи профессор Н.И. Павленко вполне обосновано называл этот период русской истории «остермановщиной».

В настоящее время ряд историков либерального толка (Е. Анисимов) всячески пытается переписать историю «бироновщины» и представить прибалтийских немцев чуть ли не радетелями русских национальных интересов, и заявляет, что никакой особой «немецкой партии» при дворе никогда не существовало и «бироновщина» ничем не отличалась от «меншиковщины», «потемкищины», «аракчеевщины» или «сталинщины».

 Безусловно, сие «научное открытие» не имеет никакого отношения к науке и во многом продиктовано исключительно либеральными политическим взглядами этих авторов.