"
"В девяностых, когда рухнул «железный занавес», в Россию приехал пожилой немец Клаус, офицер вермахта, прошедший с боями от Бреста до Москвы и обратно до Минска, где благополучно попал к нам в плен и потому остался жив. Всю оставшуюся жизнь бывший фашист ломал голову, как же это произошло и почему русские до сорок третьего отступали, а потом вдруг переломили ход войны, пошли в наступление и победили? Ни есть, ни спать не мог, занялся статистикой, пересчитал всех солдат, что воевали с каждой стороны, всю бронетехнику, самолеты, орудия и снаряды, исследовал все схватки – от великих сражений до боев местного масштаба до сорок третьего и после – не нашел ответа.
Во все официальные, идеологические и экономические версии он не верил. Но когда Клаус несколько месяцев просидел в московских военных архивах, которые к тому времени открыли, и опросил сотни ветеранов войны, его наконец-то осенило. А чтобы проверить неожиданные выводы, он приехал в Вологду и попросил, чтобы его повозили по глухим деревням, где еще есть фронтовики.
Недели две он ездил по дряхлеющим русским старикам в оскудевших селах, подолгу говорил с ними, благо, что в плену выучил язык, кое-что записывал, но больше пил водку с недавним противником и парился в банях. Вывод Клауса в то время меня обескуражил и вместе с тем заставил задуматься: по скрупулезным статистическим подсчетам немца выходило, что до конца сорок второго года в Красную армию призывали молодняк, воспитанный на комсомольских и большевистских идеях, который и составлял основу наших войск.
Поэтому наряду с героизмом в обороне было и массовое отступление, паника и в результате бессмысленная гибель и миллионы пленных в первые месяцы войны. Как сказал один из фронтовиков – собеседников немца: «Жила не держит». И только когда начали забирать на фронт более зрелых мужчин, от сорока и до пятидесяти лет, уже поживших на свете, повоевавших, опытных, степенных и, главное, незаидеологизированных; то есть когда на передовой оказались мужики коренной России с крепкой жилой, немец не выдержал, и его поперли до Берлина.
Выводы бывшего фрица можно подвергнуть сомнению, но он прав в том, что боевая армия, как и всякое общество, не может состоять из солдат одного возраста и опыта. Что из этого выходит, мы видели при штурме Грозного в первую чеченскую кампанию. С одними молодыми и самоотверженными удальцами в атаку можно сходить только раз, а назавтра в бой идти не с кем.
