В остроумной исторической реконструкции Первой мировой войны, где смелый Ротмистр Максим заблудился во времени и очутился на полях битв 1914 года. Наступление врагов рушит все планы, но он становится командиром, который должен спасти отступающий полк. Вокруг него летят снаряды, и он не просто живет до конца боя, но и дает импульс новой обороне....
А ремонтно-восстановительное отделение, получив усиление в два десятка рабочих рук, пыталось хоть что-то слепить из подбитой техники. Весь эскадрон был занят делом. Максим же корпел над картой.
Сведения, полученные от раненого немецкого лейтенанта, говорили о том, что он опережает немцев на полдня. Может быть, даже больше. Это если судить оптимистично. Негативная оценка получалась много хуже, потому как выходило, что он не знал реальных планов Германского штаба.
Да, там в Позене его обкладывали, задействовав части второй линии войск и резервы.
Что Генеральный штаб мог задействовать для его поимки? Гарнизон Берлина. Там должны были стоять две или три дивизии. Сила серьезная, но недостаточная для блокировки.
Максим раз за разом взглядом пробегал по карте и не понимал, откуда немцы могут взять ресурсы для борьбы с ним.
Так и не сформулировав никакого вывода, ротмистр устало сел на подножку своего Rolls-Royce и, потерев глаза, уставился в небо. Почему-то не было самолетов. Вряд ли звуки боя и взрывы были проигнорированы противником. Он слишком очевидно обозначил свое местоположение. Но тогда где разведка? Авианалет – ладно. Черт с ним. Могут испугаться. А разведка? Ведь наверняка же захотят понять, где он и что с ним? Или просто не успели отреагировать?
– Васков!
– Я! – отозвался вахмистр, находившийся неподалеку.
– Все наши бронеавтомобили и грузовики загнать под деревья и накрыть защитными сетками! Подбитый поджечь. Только топливо слейте и боеприпасы достаньте перед тем.
– Есть! – гаркнул он и повторил приказ.
– Убитых немцев убрать так, чтобы с неба было не видно. Десяток только уложите возле горящего бронеавтомобиля.
