В остроумной исторической реконструкции Первой мировой войны, где смелый Ротмистр Максим заблудился во времени и очутился на полях битв 1914 года. Наступление врагов рушит все планы, но он становится командиром, который должен спасти отступающий полк. Вокруг него летят снаряды, и он не просто живет до конца боя, но и дает импульс новой обороне....
Он прекратил обстреливать шрапнелью участок за холмом и стал разворачивать башню в сторону обидчика.
– Хоботов! Действуй! – проорал Меншиков, видя, что Лев Евгеньевич отвел «Ланчестеры» в лес и уже накинул на них защитную сетку.
Поручик спохватился и повел эти два пушечных бронеавтомобиля на опушку по обочине. И в этот момент заработали зенитные установки, ударив в двенадцать станковых пулеметов по надвигающимся самолетам. Егеря поддержали их из своих карабинов с оптическим прицелом. А мгновение спустя начали стрелять и легкие пулеметы короткими очередями.
Бам! Бам! Бам! Заработали «Ланчестеры», ударив в головную башню бронепоезда. Там, видимо, что-то сообразили, поэтому отвернули не до конца. И успели разок выстрелить по лесу возле дороги почти одновременно с бронеавтомобилями. Впрочем, безрезультатно. Ухнув наудачу, не довернув. 37-мм болванки легко пробили 12-мм броню, но не оба слоя навылет, а взорвавшись внутри.
Головное орудие вышло из строя.
Бам! Бам! Бам! Подключился Васков, начавший обстреливать кормовую башню.
Тем временем самолеты, встретив лютый лобовой огонь, продолжали надвигаться несмотря на серьезные потери. Удалось сбить семь штук! Семь! С первого захода!
Самолеты шли низко. Сто – сто пятьдесят метров. Чтобы можно было прицельно накрыть эскадрон. Это-то и сыграло с ними дурную шутку. Потому что все, кто мог стрелять, открыли огонь из своего оружия. И если пистолеты бухали больше для шума, легкие карабины на столь небольшой дистанции оказались вполне действенны.
И это возымело эффект. Сильный эффект. Удивительный эффект.
Три аэроплана резко клюнули носом и врезались в землю возле опушки. Еще восемь стали опасно снижаться из-за значительных повреждений несущих конструкций да полотняной обшивки. Так что, протянув всего две-три сотни над лесом, они зацепились за верхушки деревьев и разбились.
Да и у тех, кто оставался в воздухе, повреждений хватало. Не было ни одного без десятка дырок.
– Доложить о потерях! – закричал Меншиков.
Агитотряд не зевал. Работал. Владимира Маяковского тоже ранили. Легко. Флешетта попала в кузов грузовика, и вырванным болтом Маяковского ударило в плечо, раскроив форму и вспоров кожу. Но он не обращал внимания. Возбужденный. С безумными глазами Маяковский бросился к полю со сбитыми самолетами, желая своими глазами увидеть всё.
