Роуз пытается привести себя в порядок, но каждое ее движение будит странную тишину – ведь она мага маски, и не только кухня знает о том, что она способна на невероятные вещи. В утреннем сумраке миссис Джонс предложила чаю, но Роуз видит в этом нечто большее — это попытка выяснить, как ей быть настоящей слугой после внезапного статуса княжества....
Девочка еще не оправилась от падения и завороженно смотрела на него, почти не слыша, как Билл выкрикивает пустые угрозы. Гус вызывающе шипел, но он казался таким маленьким по сравнению с приближающейся черной фигурой!..
Девочка застонала от ужаса. Позади Госсамера из палубных досок поднимался еще один водяной смерч – по крайней мере, так ей сначала показалось. Черная колонна воды и дыма выросла из заколдованной горсти Госсамера и пламени, слитых воедино силой маски.
– Это не его работа, – мяукнул Гус, отчаянно скребя когтями палубу.
– Не надо было ему пользоваться ею, – прошептала Роуз. – Кажется, его здесь уже вообще не осталось. Ой!
– Что это? – Падающие с горящих снастей угольки прожгли дыры в ливрее Билла, а его лицо пересекала красная полоса. Он скорчился позади Роуз, положив одну руку на мех Гуса. Огонь окружал их со всех сторон, но над Госсамером выросло нечто значительно более опасное.
По сравнению с этой черной громадой волшебник, силой которого она питалась, казался карликом.
– Я передумал. – Гус повернулся к Роуз и Биллу. – Прыгаем. Сейчас, пока эта штука занята им.
Он бросился бежать к борту, его белый мех засиял в свете языков пламени, так что на мгновение он показался рыжим. Билл рывком поднял Роуз на ноги, и они, спотыкаясь, побежали за котом.
"Голова у Роуз закружилась, когда она посмотрела на воду, такую далекую внизу и уже шипящую из-за стекающей раскаленной смолы. Затем Гус вскарабкался ей на плечи и вдруг стал невозможно тяжелым – и она начала падать, падать прямо в черноту.
Холод обжигал больше, чем огонь; Роуз погрузилась в воду, волосы рассыпались и облаком окутали лицо. Ей казалось, что вокруг снуют странные существа – русалки, чьи волосы сплетаются с ее собственными, и зубасто ухмыляющийся водяной, который оказался Гусом, лихорадочно бившим лапами по воде.
Все тело Роуз наполнила невыносимая боль от нехватки воздуха, и она в панике заметалась, отчаянно сжимая в руке свою куклу. Холодная фарфоровая поверхность куклы стала мягче, и вот уже ее руки увеличились и держали руки Роуз, а не наоборот. Она тянула, тащила Роуз к мигающим огонькам наверху. Задыхаясь и отплевываясь, Роуз рвалась к поверхности, куда ее направляли тоненькие ручки куклы.
