Роуз выглянула из окна и увидела две девочки в розовых пальто, их несчастная няня в шляпке-кепке. Маленькие шаги по лужам напомнили ей о том, как важно беречь свои вещи в такой погоде. Роуз на цыпочках наблюдала за девочками, думая о том, как они не разгребают грязь под ними....
Только мисс Бриджес казалась спокойной, но и она, по всей видимости, была раздражена:
– Сара, отрежь Роуз хлеба с маслом. Поспеши, Роуз, мы тебе оставим завтрак. Ну почему он только не мог сказать об этом вчера? Слава богу, завтракает он поздно.
Роуз вернулась из рыбной лавки вся раскрасневшаяся. Мальчишка-продавец нагрубил ей, спросив, не желает ли она бесплатного омара вдобавок к селедке, чтобы не пришлось приходить потом жаловаться. Как ни странно, после этого все омары очень оживились, у некоторых развязались клешни.
"На полном ходу пересекая площадь, она вдруг поняла, что все омары не могли развязаться одновременно.
К тому времени, как она позавтракала, было уже поздно, и мисс Бриджес сердито сказала, что сегодня не придется убирать в мастерской.
– Дама, – бормотала миссис Джонс. – Зефир. Быть может, бисквит со взбитыми сливками. Бланманже. Ох, я бы сделала такое бланманже, если бы время было.
Роуз было доподлинно известно, что зефир – это ткань, из которой шьют рубашки, поэтому она забеспокоилась, не повредилось ли что-то в голове у миссис Джонс от явления утреннего шара.
– Надеюсь только, что эта дама оценит мои труды, вот и все, – раздраженно сказала миссис Джонс, опускаясь на стул и обмахиваясь ладонью.
– Кто она? – спросила Роуз, глядя, как Сьюзен торжественно выплывает из кухни с серебряной супницей в руках. Она знала, что мисс Бриджес дежурит наверху, а значит, никто не сделает ей выговор за любопытство.
